Чтение для выходного дня / П. Свирин: «Удивил!»

0

Фамильная гордость 

          Мы привыкли, что у человека есть имя, отчество и фамилия. Но поначалу фамилий на Руси не было. Возникает вопрос: когда и зачем они появились.
В старину роль фамилий играли указания, добавляемые к имени: чей сын этот человек, кто он по профессии, из какой земли родом. Скажем, Добрыня Никитич – сын Никиты; Алеша Попович – сын попа; Илья Муромец – выходец из Мурома; Никита Кожемяка – кожевник, специалист по выделыванию кож. Подобные прозвища ещё не были фамилиями, поскольку не передавались от отца к сыну.


Самые древние письменные упоминания таких прозвищ встречаются в новгородских летописях ХIII века. Так, летописец называет новгородцев, павших в Невской битве: «Констянтин Луготинец, Гюрята Пинещинич, Дрочило Нездылов, сынъ кожевника».
Землепашцам и ремесленникам фамилии не требовались. Никаких преимуществ перед соплеменниками они бы им не давали, и никаких наследственных благ своим потомкам «чёрная кость» передать не могла. Другое дело – князья и бояре, которым необходимо было документальное подтверждение их родовитости. Обзаведясь фамилией, они закрепляли за собой и своими наследниками древнее и благородное происхождение, придворные должности, удельные земли.
Родовые имена у русской знати появляются в конце ХIV века. Чаще всего они образовывались от названий земель. Так владельцы вотчины на реке Шуе стали Шуйскими, на Вязьме – Вяземскими, на Мещере – Мещерскими. Та же история с Тверскими, Оболенскими, Воротынскими. Причем фамилии сохранялись даже в том случае, когда князья лишались своих уделов. Так родовые имена становились фамилиями.
Меньшая часть княжеских фамилий происходит от прозвищ: Гагарины, Горбатые, Глазатые, Лыковы. Фамилии вроде Лобанов-Ростовский соединяют наименование вотчины с прозвищем.
Так же образовывались боярские и дворянские фамилии. Процесс становления боярских фамилий из наследственных прозвищ хорошо иллюстрируется историей боярского, а впоследствии царского рода Романовых. Его родоначальником был Андрей Иванович Кобыла – боярин великого Московского князя Ивана Калиты. У него было три сына: Семён Жеребец, Александр Ёлка Кобылин и Фёдор Кошка Кобылин.
Сын Фёдора Кошки Иван и внук Захарий носили фамилию Кошкины. Сын Захария Юрий стал зваться Захарьин-Кошкин, а внук стал уже Романом Захарьиным-Юрьевым. Фамилию Захарьин-Юрьев носил и сын Романа – Никита Романович. Однако, его дети и внуки звались уже Романовыми, включая Фёдора Никитича (патриарха Филарета) и Михаила Фёдоровича (царя).
Некоторые дворянские фамилии, такие как Фонвизины или Лермонтовы, имеют иноземное происхождение. Русские фамилии получали и знатные татары: Юсуповы (потомки Юсупа), Ахматовы (потомки Ахмата), Карамзины (кара-черный, мурза-господин, князь).
Иноязычные основы имеют фамилии, которые давались незаконнорожденным детям знатных людей: Шеров, Амантов, Герцен.
В аристократических кругах бытовала практика давать побочным детям сокращенные родовые фамилии. Так у Репнина родился бастард Пнин, у Трубецкого – Бецкой, у Елагина – Агин, а у Голицына и Тенишева и вовсе вышли «корейцы» — Го и Те.
У духовенства фамилии начали появляться лишь с середины XVIII века. Обычно они образовывались от названий приходов и церквей (Благовещенский, Никольский, Покровский, Преображенский, Рождественский, Успенский). Некоторые священнослужители приобретали фамилии при выпуске из семинарии. При этом лучшим ученикам давались наиболее благозвучные и несшие сугубо положительный смысл фамилии на русском или латинском языке – Бриллиантов, Добромыслов, Сперанский (Надеждин), Беневоленский (Добровольский), Добролюбов, Тихомиров.
Напротив, плохим ученикам придумывали неблагозвучные фамилии, например, Гибралтарский, или же образованные от имен отрицательных библейских персонажей (Саулов, Фараонов). Некоторые фамилии намекали на личные качества семинаристов: Мягков, Липеровский (от греческого корня, означающего «печальный»), Гиляровский (от латинского корня «веселый) Самыми занятными из них стали те, что переведены с русского на латинский: Бобров стал Касторским, Скворцов – Стурницким, а Орлов – Аквилевым.
У русских крестьян функцию фамилий выполняли прозвища и отчества, а также упоминания их хозяина (у крепостных). В архивных документах XV-XVI веков можно встретить такие записи: «Иван Микитин сын, а прозвище Меншик», «Онтон Микифоров сын, а прозвище Ждан», «Данило Сопля, крестьянин», «Ефимко Воробей, крестьянин». Но даже в ту эпоху крестьяне Русского Севера, где не было крепостного права, могли иметь настоящие фамилии. Самые известные примеры такого рода – Михайло Ломоносов и Арина Родионовна Яковлева, новгородская крестьянка, няня Пушкина.
Большинство крестьян получили фамилии, зафиксированные в документах, только после отмены крепостного права. Некоторые из них образовались от фамилий помещиков. Так появлялись целые деревни Поливановых, Воронцовых, Гагариных. Однако, подавляющее большинство крестьянских фамилий по происхождению являлись семейными прозвищами.
В крестьянской среде наряду с крестильными именами существовали тайные, мирские, восходящие к глубокой древности (Горазд, Ждан, Любим, Волк, Медведь). Многие из них стали фамилиями. Кроме того, на Руси было принято называть младенцев охранными именами с отрицательным содержанием – оберегами для защиты от злых сил. Считалось, что имя будет иметь обратное действие: Дур вырастет умным, Некрас красавцем, а Голод всегда будет сытым. Охранные имена становились прозвищами, а потом и фамилиями. Однако, и в конце XIX века многие люди в России оставались «бесфамильными», что показала наглядно и перепись населения 1897 г. У всех граждан нашей страны фамилии появились только в 1930-е годы, когда была введена паспортная система.
Недавно, исследуя статистику русских фамилий, ученые выделили его 257 так называемых «общерусских фамилий». Вот список самых распространённых: 1. Смирнов; 2. Иванов; 3. Кузнецов; 4. Попов; 5. Соколов; 6. Лебедев; 7. Козлов; 8. Новиков; 9. Морозов; 10. Петров; 11. Волков; 12. Соловьев; 13. Васильев; 14. Зайцев; 15. Павлов; 16. Семенов; 17. Голубев; 18. Виноградов; 19. Богданов; 20. Воробьёв.
Неожиданный результат удивил. Лидирует в этом списке фамилия Смирнов. Неужто смирность, смирение – главная черта русского человека? Верится в это с трудом.

См.: «Русская история» №4 2018 г., стр. 10-11.

 

В деньгах счастье

          Наши предки, как и все люди, мечтали, чтобы в доме был достаток. При этом они верили в «денежные» приметы и совершали обряды, которые должны были обогатить семью.
Больше всего примет и ритуалов, связанных с возможностью разбогатеть, было у крестьян. Наверное, потому, что жили они беднее всех прочих сословий. Вот и уповали на вмешательство извне.
Чтобы привлечь в дом деньги, нужно было этот дом содержать в чистоте и порядке. Ибо деньги другого не любят. Если крестьянка, по мнению семьи, с уборкой справлялась плохо, ее могли наказать. К слову, прибираться тоже надо было уметь. Мести или мыть пол можно было только от порога, иначе выметешь-вымоешь благополучие. Даже веник стоял не абы как – только метелкой вверх, иначе деньги убегут.
В доме категорически запрещалось свистеть. Эта примета стала поговоркой: «Не свисти, денег не будет». С одной стороны, свист вызывал ассоциации с разбойничьими нападениями, которые, конечно, не способствовали обретению финансового благополучия. Но это, скорее, у торговцев. Крестьянам же свист напоминал о резком ветре, урагане, который всегда приносил разрушения, приводившие порой к нищете.
Обеденный стол вообще имел сакральное значение, являясь символом достатка в семье. Он всегда был прибран и чист. Но деньги на него никогда не складывали — быстро уйдут, проедятся. Однако под скатертью разрешалось хранить купюру, но только чистую, без дефектов. Эта денежка могла привлечь в дом другие денежки. Кроме того, нужно было следить, чтобы на столе на ночь ни в коем случае не оставались колющие или режущие предметы, особенно ножи. По поверьям, оставленным на ночь ножом мог порезаться домовой, от которого зависели благополучие и достаток.
Деньги любили порядок не только в доме, но и в кошельке, вне которого – по карманам, например, — они находиться брезговали и неряшливого владельца спешили покинуть. В кошельке же мелочь и бумажные деньги хранились отдельно. У зажиточных крестьян могло водиться столько купюр, что их складывали по достоинству и аккуратно, чтобы «лицом» к владельцу. Но никогда не говорили, что денег много! И не потому, что неправда, а потому, что нельзя. Иначе накличешь беду: раз считаешь, что денег много, значит, можешь обойтись и меньшим. Не любили деньги и пустых кошельков. Поэтому, сколько бы человек не потратил, он обязательно оставлял денежку «на развод».
Кошельки никогда не бывали темными. Лучший цвет – красный или золотистый.
Деньги любили, чтобы их пересчитывали. Но не часто и не в темное время суток. А вот чужие финансы не считали и не обсуждали, поскольку это вело к потере своих собственных.
Откладывать деньги всегда считалось делом правильным. «Деньги к деньгам», — гласит народная мудрость. Но даже копить следовало по правилам. Нельзя откладывать с тех денег, что были получены в качестве сдачи. Плохо и копить без цели – надо обязательно на что-то.
В общем, наши предки считали, что к деньгам надо относиться с уважением, любить их. А если относиться с пренебрежением, то и хороших доходов не будет. А уж о тех, кто плохо думал о финансах, эти самые финансы всегда пели известные песни.
Но становиться слугой денег тоже нельзя. Крестьяне всегда помнили: деньги лишь средство. Поэтому и расставаться с ними старались без сожаления, с добрыми мыслями.
Дать или взять в долг и при этом соблюсти все приметы тоже оказывалось делом непростым.
Никто никогда не давал деньги в долг после захода солнца – вместе с солнцем уйдут из дома и семейные накопления. Кроме того, обращали внимание и на день недели.
Так, нельзя было связываться с долгами в понедельник – это ставило крест на денежных делах на всю неделю. Те, кто давал взаймы во вторник, сами рисковали вскоре оказаться в долговой яме. А тем, кто в этот день становился должником, пророчили еще целый год финансовых затруднений. С одолженными же в воскресенье деньгами народные поверья советовали сразу попрощаться.
Ни в коем случае нельзя было отдавать долги при растущей Луне. А вот на убывающую – наоборот, деньги следовало возвращать, это сулило даже улучшение благосостояния. А если при этом провести нехитрый обряд – пойти одному в темную комнату с зажженной свечой и прочитать молитву – всем денежным затруднениям наступал конец.
Были свои правила и для передачи денег. И правила эти старались соблюдать неукоснительно. Передавать деньги нужно было исключительно правой рукой, а брать – левой. Причем купюры желательно сложить пополам или свернуть трубочкой – иначе заберут удачу с собой. При этом ни в коем случае нельзя передавать из рук в руки, обязательно положить куда-нибудь – на тумбочку, на подоконник. Только не на обеденный стол и не туда, где кто-нибудь обычно сидит.
Кроме того, считалось, что заимодавцу нужно мысленно пообщаться со своими денежками, объяснить, что расстается он с ними только на время будет рад, когда они вернутся.
Отдавать долги следовало только крупными купюрами потому что мелкие заберут удачу и передадут ее тому, кто эти деньги получит.
И самое главное – долги нужно отдавать в срок. И не только потому, что иначе можно испортить человеческие отношения. Просто чужие деньги счастья не приносят.
Помимо определенных правил, существовали и специальные заговоры, направленные на улучшение благосостояния. Даже будучи православными христианами, крестьяне нередко прибегали к языческим обрядам. Например, с надеждой на увеличение доходов обращались к растущей Луне. Выходили ночью из дому и просили её, чтобы деньги также прибывали, ка и она сама. Могли выйти и с купюрой, чтобы показать её молодому месяцу. Деньги прятали по углам – непременно, чтобы никому на глаза не попадались, и шептали заговор. Потом эти деньги собирали и тратили, но только на что-нибудь существенное, чтобы не по мелочи разошлись.
Были специальные заговоры даже для случайных денег: подаренных, найденных или выигранных. Последние отличались особенно непредсказуемым нравом и с равным успехом могли как положить начало большому богатству, так и привести к быстрому разорению.
Случалось, что с монетами ходили в лес и там закапывали их под осиной. Или сеяли в поле. Но обязательно ночью.
К слову сказать, подавать милостыню считалось делом не только благородным, но и способствующим улучшению материального положения. Но – опять-таки — не без оговорок. Подавать можно было только мелочь: облагодетельствуешь нищего бумажной денежкой – сам будешь богат только медяками.
Существовали обряды с церковными свечами, над которыми читали молитву-заговор, ждали, пока догорят, а потом собирали воск, скатывали в шарик и складывали в кошель. Но не только воск можно было найти в старинном кошельке. Семена бобовых считались хорошим магнитом для денег. Улучшению благосостояния способствовал и положенный в кошелек листик мяты. Особенно настаивали на её пользе торговые люди, убедительно доказывающие, что запах мяты привлекает богатого покупателя.
Становились ли богаче те, кто соблюдал правила и показывал деньги молодому месяцу, сказать сложно, а спросить – уже некого. Но, наверное, все-таки недаром многие из этих примет дожили до наших времен. Хотя вряд ли можно себе представить современного человека, закапывающего ночью денежку под осиной. А вот складывающего в красный кошелек сушеный листик мяты и бобовое зернышко – почему бы и нет? А вдруг…

 

Популярные фразеологизмы

          Со словом зуб в русском языке имеется довольно большое количество устойчивых выражений.
Среди них заметна группа фразеологизмов, в которой зубы выступают как своего рода орудие защиты или нападения, угрозы. Если кто-то замышляет вылазку против своего недруга, хочет ему навредить, то говорят, что он точит или имеет на него зуб. На вооруженного до зубов человека нападать опасно, поскольку он может дать достойный отпор, или, по-другому, оказаться нападающему не по зубам. Впрочем, если заговорить ему зубы, отвлечь его внимание, то победить его удастся. Показывать зубы – значит демонстрировать свою злобную натуру, желание враждовать.
Используется слово зуб и во фразеологизмах, обозначающих различные плачевные состояния человека. Если он сильно замерз, то говорят, что у него зуб на зуб не попадает. Когда в доме не остается еды, то зубы можно положить на полку – все равно не пригодятся, раз нечего жевать. Образное выражение означает «влачить голодное, бедное существование». Оно пришло из крестьянского быта: многие подручные инструменты – пила, грабли, вилы – имеют зубья, и если для этого инвентаря была работа, то и хлеб в доме был. А вот когда инструмент кладут на полку, это значит, что нет ни работы, ни, следовательно, еды. Впрочем, можно поступить и по-другому – стиснуть зубы и, не унывая, не отчаиваясь, начать борьбу с судьбой.
Зуб даю – так говорят представители преступного мира, подтверждая правдивость своих слов, действий или обещаний, и одновременно совершают своеобразное движение (щелчок) ногтем большого пальца.
Язык также стал основой многих фразеологизмов. Если человек болтлив, то говорят, что у него язык без костей. Если же болтун в придачу любит рассказывать чужие секреты, то у него слишком длинный язык. Такому человеку можно посоветовать, чтобы он не распускал язык, почаще держал его за зубами, а то и вовсе прикусил язык. В тяжелых случаях можно болтуну язык и укоротить. Любители болтать чешут языком попусту. Однако бегло, свободно говорить очень часто бывает просто необходимо. Про человека, обладающего этим умением, скажут, что у него язык хорошо подвешен. Впрочем, даже у таких ораторов от волнения язык может прилипнуть к гортани.
Бывает, что человека никак не удается втянуть в беседу. Сидит себе, молчит – как будто язык проглотил. Отчаиваться в таких случаях не стоит. Может быть, язык у него еще развяжется? Иногда хочется сказать что-нибудь не совсем подходящее к ситуации. Если все-таки ненужное слово срывается с языка, то человек потом может расстроиться: «И кто меня за язык тянул? Черт дернул сказать! »

 

Байки из прошлого

1.Честное признание Однажды Николай II отправился посетить военный госпиталь. Предусмотрительное военное начальство устроило так, что больных не было вовсе, а все только выздоравливающие.
– Чем болен этот? – осведомился государь у постели одного солдата.
– У него был тиф, Ваше Величество, – доложил начальник госпиталя.
– Тиф? – переспросил Его Величество. – Знаю, сам имел. От такой глупой болезни или умирают, или, оставшись в живых, сходят с ума.
2.Застенчивый генерал
Генерал Алексей Петрович Ермолов был выдающимся полководцем, но и не менее выдающимся острословом. Он умел сформулировать любую мысль коротко и ясно. Однажды Алексея Петровича спросили об одном генерале, каков он в сражении.
– Застенчив, – ответил Ермолов.
3. Кто лучше меня?
– Князя Иллариона Васильчикова в 1838 году назначили Председателем Государственного совета. Все поздравляли его с этим назначением.
Васильчиков в ответ сокрушался.
– Боже мой, до чего мы дожили, что на такую должность лучше меня никого не нашли.

4.Подпись министра
Министр просвещения Иван Давыдович Делянов (тот самый, что издал известный «циркуляр о кухаркиных детях) отличался слабостью и слабоволием. Однажды он заболел. У близкого ему чиновника спросили:
– Как Иван Давыдович?
– Уже лучше, – ответил чиновник. – Значительно поправился. Еще не все бумаги читает, но уже все подписывает.
5.От чего зависит репутация?
Аракчеев инспектировал роту, которой командовал Ермолов, и объявил, что лошади находятся в неудовлетворительном состоянии.
– Знаете ли Вы, сударь, что от этого зависит вся ваша репутация? – спросил Аракчеев.
– К несчастью, знаю, – ответил Ермолов. – Наша репутация часто зависит от скотов.

Оставить комментарий