В ожидании Пасхи. Протоиерей Георгий Бреев — о том, как ее встретить

0
«В Пасху открывается такое духовное богатство, что понимаешь: у меня есть то, ради чего можно нести всякие жизненные трудности, есть реальное торжество света — над тьмою, жизни — над смертью». 29 апреля исполнился год, как отошел ко Господу протоиерей Георгий Бреев. Накануне Пасхи мы публикуем отрывок из его книги «Радуйтесь», которая вышла в издательстве «Никея».

Опять наступает весна, а с нею — Пасха, Воскресение Христово. «Радуйтесь!» — зовет нас Господь. Но чему? Как? 

— Одна из заповедей Спасителя и Господа нашего Иисуса Христа гласит: «Всегда радуйтесь!» — начинает объяснять отец Георгий.— Господь это говорил даже тогда, когда оставались дни и часы до Его крестных страданий.

Радость — некое чувство удовлетворения потребностей человеческого духа, разума, сердца, души. Когда это состояние свойственно нам, мы исполнены жизненных сил.

В глубокой древности премудрый Соломон сказал: «Сердце радуется — лицо цветет». Маску радости человек может принять на какие-то секунды, минуты. Но потом посмотрим в его глаза — и увидим печаль.

Бывают, конечно, и повседневные, бытовые радости. Люди что-то приобретают, преодолевают трудности. Появляется чувство удовлетворения. Но оно, как правило, вспыхнет — и уходит.

А подлинная радость — это когда наша душа наполняется благодатной силой. Источник ее — Бог. Это состояние неналетное, оно, по словам Господа, никогда не отнимется у нас.

Таким радостям тоже что-то предшествует. Допустим, нелегкий путь.

Спаситель говорил: впереди вас ждут трудности, но они минуют. И приводил пример: когда женщина рождает, она терпит большие скорби. Но дитя родилось — и скорби забываются, как будто их и не было. Потому что впереди — только радость о том, что самое близкое, родное существо обрело жизнь.

Подлинная радость является плодом нашей веры или духовных усилий, исканий. Приходит момент, и мы становимся обладателями, носителями этого огромного Божественного дара, который уже не можем разменять ни на какие минутные переживания.

— Вероятно, таким даром обладали святые? 

— И это можно понять из жизни преподобного Серафима Саровского. Вначале у него был долгий путь трудничества. Наконец настало время, когда лицо его засияло, как солнце, и дух был так высок, что всегда находился в Боге. Поэтому он встречал всех словами: «Радость моя! Христос воскресе!» Источником радости была его обновленная внутренняя природа, а не желание сказать красивое, утешительное слово.

В нашем христианском понимании вечность — удел радости. Там нет печали, скорби, слез, болезней. О той радости сказал апостол Павел: не может человек передать, что уготовал ему любящий Бог. Судить об этом мы способны только по каким-то мгновениям, когда открываются в нас высокие переживания.

Пока мы находимся в ущербном, горьком состоянии подвига, трудничества, преодоления себя, своей немощи. Сама наша физическая природа, как тяжкий крест, ложится на нас болезнями, старением, изнеможением. Этот крест человек должен понести и освятить им свой жизненный путь. На земле радость — как ласточка залетная: она почирикала, мы поулыбались, и все. А в вечности — постоянная, неотъемлемая.

— Батюшка, путь к радости у каждого лежит через Голгофу? 

— Да, если мы возведем свое трудничество на высокий уровень. Но к Голгофе-то не все готовы. Хоть потрудиться, не полениться каждому надо. С любовью встретить, верою освятить наступающий день. Об этом в молитве Оптинских старцев сказано: все, что ниспосылается Богом, прими. Вот начало радости. Конечно, радость эта — не от того, что мне надо идти нудное дело выполнять. Она от того, что Бог вручил его в мои руки.

Что нас утомляет? Суета и пустота усилий. Делаем что-то, а оно превращается в ничто. Когда же чувствуем, что дело имеет смысл и прямое отношение к нам, то приходит удовлетворение, появляется искорка радости: день прошел — и я успел немножко добра сделать, принести пользу людям. Появляется предпосылка к рождению чувства осознанного, правильного проведения дней своей жизни. Потом оно должно увенчаться вечной радостью.

— А почему пасхальная радость так необычно проявляется? Люди начинают целоваться. 

— Пасха — праздников Праздник и Торжество торжеств. Если подлинно пережить ее, или, как это называется в Церкви, совоскреснуть Господу, то приходит великое чувство. И непременно хочется его разделить с другими.

Пасхальное богослужение начинается во тьме. Священники вместе с верующими идут крестным ходом. Все поют: «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на небесех, и нас на земли сподоби чистым сердцем Тебе славити». Потом эта радость вносится в церковь, мы становимся свидетелями величайшего события — восстания Господа и Спасителя из Гроба. В Его лице преодолена смертная природа человека, Он является родоначальником нового человечества — Новым Адамом.

В это время вся церковь бывает объята светом, торжеством, пением: «Христос воскресе!» Затем мы, священнослужители, идем по храму и приветствуем всех этой благой вестью. А молящиеся отвечают: «Воистину воскресе!» В эти слова как бы вкладывается весь смысл богослужения, его таинственной силы. И они не могут произноситься формально, а наполняются внутренним чувством.

Это основа всех надежд и упований наших. Празднование Пасхи сорок дней показывает ее полноту, широту, глубину. И каждый воскресный день потом — тоже малая Пасха, возобновление переживания Христова Воскресения, явившегося завершающим событием в Его земной жизни и в Его Церкви.

— Вы испытывали радость, когда впервые встречали Пасху? 

— Я крестился уже взрослым — в восемнадцать лет. Крещение открыло мне подлинный Божественный мир. Подсознательно я чувствовал, что он есть, но думал, будто его надо где-то искать. А он, оказывается, присутствует в нас самих, дан нам Богом непосредственно. Мы рождаемся в Церкви и живем в ней.

Пришло время Пасхи. Она воспринималась мною как праздник некой победы. Вера наша имеет завершающий, кульминационный всплеск переживаний, когда она воочию может явить свою славу, торжество в богослужении, в обличии храма. Это переживание обогатило меня духовно. Я понял, что вера сама по себе есть некий акт торжества.

Тогда, в середине 50-х годов, считалось, что вера — достояние людей в чем-то духовно убитых, потерянных.

Это сознание тогда внедрялось. Было господство государственного атеизма.

Но когда человек входит в Церковь, то каждый праздник приносит ему особое переживание духовной реальности. А Пасха по сути своей показывает: вера христианская — это внутреннее торжество над условным, временным миром, в котором мы пребываем, над его ценностями. Открывается такое духовное богатство, что понимаешь: у меня есть то, ради чего можно нести всякие жизненные трудности, есть реальное торжество света — над тьмою, жизни — над смертью. Мне кажется, если с Пасхой только раз соприкоснуться, то она остается в тебе и всегда присутствует.

— И это — состояние духовной радости? Все понятно, батюшка. Христос воскресе! 

— Воистину воскресе!

Оставить комментарий