Откуда «растут ноги» у иммиграционной политики Евросоюза: ООН

ООН: человек, терпящий бедствие, должен быть спасен

1
Глава Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев Филиппо Гранди: За последние несколько дней погибли десятки новых нелегалов, пытавшихся переплыть Средиземное море или тех, кто плыл по Атлантике до Канарских островов, чтобы потом попасть в Испанию. Затем Европе необходимо создать более эффективный механизм распределения ответственности за таких беженцев. Совершенно очевидно, что нельзя сваливать всю ответственность на несколько стран, имеющих выход к морю. Я имею в виду Испанию, Грецию, Италию, Кипр, Мальту. Эти страны принимают на себя основной удар. Сейчас в Европе разрабатывается новый проект, который называется Пакт о предоставлении убежища и миграции, который Комиссия предложила и, надеюсь, у них все получится, и они его утвердят.

Глава Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев Филиппо Гранди в эксклюзивном интервью первому заместителю генерального директора ТАСС Михаилу Гусману рассказал о методах работы, вызванных пандемией, трудностях и том, почему Конвенция о статусе беженца, принятая в 1951 году, до сих пор остается главным документом, определяющим работу управления.

— Господин Верховный Комиссар, спасибо за то, что уделили нам время для интервью. Ваша организация, Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев отметила свое 70-летие в декабре прошлого года. Мир по-прежнему нуждается в вашем агентстве, поскольку ситуация с беженцами в мире сейчас не такая простая. Почему ваше агентство так необходимо в сегодняшнем мире и почему проблемы, связанные с положением беженцев, до сих пор остаются актуальными?

— Честно говоря, это такой юбилей, который нам бы не хотелось отмечать. И мы не праздновали это событие, а вспомнили он нём, заявив, что это возможность и повод для всех нас поразмышлять как раз над этим вопросом: почему мир по-прежнему нуждается в организации, созданной в 1951 году и которая должна была функционировать только в течение трех лет, но этот срок затем продлевался неоднократно уже в течение семидесяти лет.

Реальность такова, что ситуация в мире, к сожалению, приводит к постоянному появлению новых беженцев, так сказать, перемещенных лиц. И мы занимаемся проблемами таких людей, которые вынуждены бросить все, оставить все — свой дом, родственников, работу, свою школу, друзей — и скитаться по разным местам. Скитающихся в пределах своей страны мы называем внутренне перемещёнными лицамиа скитающихся по разным странам — беженцами. Согласно последним официальным статистическим данным, которые мы публикуем раз в год, в мире насчитывалось почти 80 миллионов беженцев. В следующем месяце мы собираемся обнародовать обновленные данные, сейчас идет подсчет, и я боюсь, что цифра будет больше 80 миллионов. К сожалению, это та проблема, которая никак не исчезает. И текущая ситуация в мире характеризуется множеством конфликтов, некоторые из них носят затяжной характер.

Возьмем, к примеру, конфликт в Сомали, который не затихает уже более 25 лет или, например, Афганский конфликт — он продолжается уже более сорока лет. Или Палестино-Израильский конфликт. Хотя мы не занимаемся этим конфликтом прямым образом, но он тоже породил беженцев и это — самый длительный из всех конфликтов. Кроме того, мы живем в таком мире, в котором не так-то просто найти пути разрешения конфликтов. Возникают новые конфликты, как вот, совсем недавно, возник еще один вооруженный конфликт в автономном регионе Тыграй, в Эфиопии, а путей разрешения всех этих конфликтов нет, и люди не могут вернуться к себе домой.

— А теперь давайте обратимся немного к истории. Вашим предшественником была международная организация по делам беженцев под эгидой Лиги наций, у истоков которой стоял Фритьоф Нансен, выдающийся исследователь и гуманист. Если мы сравним ситуацию после Первой Мировой Войны или после Второй Мировой Войны, сравним в исторической перспективе с нынешней ситуацией, то что бы вы могли отметить такого, чем сегодняшняя ситуация отличается от ситуаций в те годы?

— Я начал заниматься этой работой, гуманитарной деятельностью, которую я называю работой во время кризиса, в конце 80-х прошлого века, когда еще продолжалась холодная война, в самом конце холодной войны. Это был сложный и тяжелый конфликт, но он был, в какой-то степени, гораздо проще, если сравнивать с текущей ситуацией. Мы называем нынешний мир многополярным, в котором, конечно же, есть крупные державы: Соединенные Штаты, Россия, Китай, но также есть много не таких больших, региональных государств, оказывающих влияние, которые, иногда, могут помочь разрешить конфликт, а иногда могут этот конфликт осложнить. Теперь стало сложнее найти решение конфликтов. Поэтому, мне кажется, у нас так сильно выросло число беженцев сейчас. Но следует упомянуть еще один фактор. Даже если будем сравнивать с ситуацией, когда я начинал работать, не говоря уже о тех временах, когда Верховным Комиссаром был Фритьоф Нансен.

— Вы смотритесь моложе.

— Почти сто лет назад. Это мобильность населения, как мы ее называем. Способность путешествовать, перемещаться, у всех у нас значительно увеличилась. И это также относится к тем людям, которые бегут от преследований, от войны, от дискриминации. Стало больше возможностей путешествовать, переезжать с места на место. Появилось больше транспортных средств для передвижения. И если рассматривать все эти факторы вместе, то, к сожалению, я предвижу, что еще какое время эта проблема будет оставаться очень серьезной.

— Ваше агентство, Управление по делам беженцев, снискало себе уважение во всем мире. Вам была присуждена Нобелевская премия мира.

— Дважды.

— Дважды. После Второй Мировой войны и потом, уже в начале 80-х.

— Даже три раза, если считать с Нобелевской премией Нансена.

— Не могли бы рассказать о каких-то конкретных методах, подробностях вашей работы с беженцами. Ведь у вас на попечении столько разных стран и всюду такие разные ситуации и условия. И для всех этих людей только одно агентство. Большое, но только одно. Как вы с ними работаете?

— Сила нашей организации заключается в том, что мы всегда рядом с беженцами или с перемешенными лицами или лицами без гражданства

— Вы с ними.

— Да, рядом с ними и сопровождаем их повсюду, где нам разрешено. Иногда бывают проблемы со службами безопасности, правительства некоторых стран иногда не хотят, чтобы мы находились рядом с ними. Но, как правило, нам выдается такое разрешение, и мы способны быть рядом с этими людьми. Я думаю, в этом наша сила.

Мы не выполняем свою работу за столом, в офисе нашей штаб-квартиры. Хотя, конечно, мы занимаемся и этим. Естественно, есть какая-то административная работа, нужно заниматься привлечением денежным средств, проводить переговоры, но основная работа ведется с самими беженцами. Это позволяет нам делать многое. Прежде всего, лучше понимать их нужды и, затем, быть на месте, когда происходят самые важные переговоры. Например, добиться получения разрешения для беженцев на пересечение границ, чтобы попасть в безопасное место. Или воспрепятствовать выдавливанию беженцев назад, в страну или регион, из которого они бежали. Это то, что мы называем защитой, практической защитой людей в районе боевых действий

Иногда мы успешно справляемся с этой задачей, иногда, к сожалению, нет. Но наше присутствие в тех местах, где находятся беженцы, позволяет нам выполнять нашу работу лучше. Кстати, вы сказали, что мы единственная организация, занимающаяся этими проблемами. Мы являемся агентством Организации Объединенных Наций, действующим по её поручению. Но мы работаем с множеством партнеров, естественно. Мы работаем с другими агентствами ООН, мы работаем с правительствами, с неправительственными организациями, с гражданским обществом, с организациями, которые помогают беженцам. То есть, ведется большая работа, которую мы стараемся координировать, когда возникает критическая ситуация в связи с наплывом беженцев.

— В июле исполнится 70 лет принятия Конвенции о статусе беженца. Как я понимаю, это основной документ для вашего агентства. А эта конвенция по-прежнему работает и не устарела? Или у вас есть планы внести в неё какие-то обновления и изменения? Ведете ли вы такую работу? Не думаете ли вы о принятии новой конвенции? Или же эта конвенция будет всегда, такой, как есть?

— О новой конвенции не может и быть речи. Мы никогда не сможем принять новую конвенцию в сложившихся политизированных условиях. На самом деле, Конвенция 1951 года, если вы ознакомитесь с ней, это необычайный документ. В ее преамбуле есть фраза, которая мне очень нравится и которая, как я считаю, является основой всего. Она гласит: «беженцы — это лица, лишившиеся защиты своего государства…» Не важно, по какой причине: война, насилие, диктаторский режим. И следовательно, они нуждаются в международной защите. И следовательно, за них отвечает международное сообщество. Это фундаментальный момент. Это люди, которые, на какой-то период времени, находятся под нашей коллективной ответственностью. Вот о чем говорится в конвенции.

Но эта конвенция создавалась в совершенно другом историческом контексте. Это, на самом деле, были времена самого начала холодной войны. После Второй Мировой войны, после всех ее ужасов, после нарушений прав человека во время этой войны. И в этой конвенции нашли отражение многие особенности того периода. С годами, мы, мировое сообщество, разработали множество международных правовых инструментов, которые дополнили, доработали и углубили содержание конвенции. И некоторые из этих юридических актов являются очень мощными инструментами.

Например, африканская конвенция и латиноамериканская версия конвенции о статусе беженцев, которая называется Картахенская декларация о беженцах. Это очень важные документы. Мы, если говорить об адаптационной работе, организовали, по поручению Генеральной Ассамблеи ООН, или, будет точнее сказать, разработали, Пакт о беженцах. Что такое Пакт? Это документ, небольшой по содержанию. Я бы назвал его комплексом или набором мер. После его создания мы обратились ко всем государствам с такими разъяснениями: «У нас есть основные принципы нашей конвенции, и есть новые реалии. Поэтому, уважаемые государства, вашему вниманию предлагается  ряд инструментов, которые вы можете использовать, чтобы улучшить методы борьбы с этой проблемой». Многие предложения, многие финансовые инструменты, многие новые подходы действительно помогли добиться успехов. А сейчас с того момента прошло уже два с половиной года.

А год спустя, здесь, в Женеве, мы собрали представителей всех стран, представителей бизнеса, сообщества ученых и множество других заинтересованных лиц, а не только людей из правительств. Здесь были также и неправительственные организации, международные организации. Им сказали: вот перед нами новый документ, что нам с ним делать? И в ответ мы получили 1400 мнений по поводу того как выполнять его положения, поступивших в основном от государств, но не только от них, а также от других заинтересованных участников. Вот такое дальнейшее развитие получила конвенция, позитивное развитие, и стала адаптироваться в соответствии с нужным контекстом.

— COVID19, пандемия. Как эта пандемия повлияла на ситуацию с беженцами?

— По-разному. Я всегда привожу один пример, который, надеюсь, понятен всем. Для людей, которые бегут из зоны боевых действий или спасаются от насилия… представьте, что ваш дом был разрушен в результате бомбёжки или вам грозит арест и пытки, или вы принадлежите к меньшинству, которое подвергается дискриминациям, и вы решаетесь спасаться бегством. Бегство, это же движение. Правильно? Для многих людей это бегство через границу, бегство из района боевых действий. А перемещение сегодня стало рискованным. Государства закрывают свои границы. И они совершенно правы, потому что они должны защищать своих  граждан от коронавируса. Таким образом, в какой-то степени, то, что для некоторых является риском, для других означает безопасность.

В течение всего прошедшего года мы старались убедить государства в том, что эти люди бегут, чтобы спастись и им нужно открыть двери, а затем мы поможем вам. Мы поможем организовать изоляцию, предоставим наборы для тестирования, поможем всем, что необходимо для борьбы с вирусом. И, должен вам сказать, как бы это ни казалось странным, но в большинстве случаев нам удалось добиться своего

За последние несколько месяцев я много раз побывал в Африке, потому что там очень много мест, где сложилась кризисная ситуация. Даже страны, располагающие весьма скудными ресурсами, согласились открыть свои границы, чтобы позволить беженцам, по крайней мере временно, остаться у них. Это одно из последствий пандемии.

Еще одно серьезное воздействие, если вы мне разрешите добавить еще несколько слов, это, конечно же, социально-экономические последствия для этой категории населения. Весь мир ощущает на себе эти последствия, не только беженцы и перемещенные лица. Но беженцы подвержены гораздо большему риску. Потому что они живут случайными заработками, у них очень ненадежные рабочие места. В условиях карантина такая экономическая деятельность, теневая экономическая деятельность, быстро прекращает свое существование по всему миру. И в результате кризиса, вызванного ковидом, они стали самой обедневшей группой населения. И с этим еще труднее бороться. Что же касается остального, как вы знаете, с медицинской точки зрения они подвержены такому же риску как вы и я. Все подвержены риску в одинаковой степени. Большинство государств, фактически все государства, включая Россию, проявили щедрость в отношении беженцев, лиц, ищущих убежища на их территории, в том, что касается мер предосторожности для борьбы с ковидом.

— Уважаемый Верховный комиссар, как бы вы оценили действия России по защите беженцев? На каком уровне у вас установлены контакты в России по этому вопросу? Какие темы вы обсуждаете со своими партнерами в России?

— Мы открыли свое представительство в России в 1992 году. И в следующем году будет тридцать лет, как мы работаем в России. Еще одна годовщина.

— И мы с вами запишем новое интервью.

— Это произошло вскоре после того как Советский Союз прекратил свое существование. И тогда у вас было множество проблем, связанных с перемещением населения. Я помню те времена очень хорошо. Для нас это было очень важным историческим событием — открытие представительства в Москве. С тех пор было проделано много работы с Российской Федерацией. Российская Федерация является принимающей страной — зарегистрировано около 30 тысяч беженцев.

Конечно есть и другие, неофициальные беженцы. Например, люди из Украины и других стран прибывают к вам спонтанно, не регистрируясь как беженцы, но ваша страна их принимает, и мы очень благодарны вам за это. Есть также лица без гражданства в России, и ваша страна делает успехи в этом направлении и старается во многих случаях предоставить гражданство таким лицам. Работа в этом направлении ведется и еще не завершена. Мы сотрудничаем главным образом с МВД по проблемам внутренних беженцев и с МИД по проблемам иностранцев. А также у нас налажено прекрасное сотрудничество с вашим МЧС. Потому что представители этого ведомства действовали очень эффективно во многих чрезвычайных ситуациях в других странах, выполняя свои непосредственные функции. Я помню, что наше сотрудничество началось на Балканском полуострове, во время вооружённых конфликтов на территории бывшей Югославии.

И еще я бы хотел особо упомянуть другую помощь со стороны России, за которую я вам очень признателен. Россия выступает в роли очень влиятельного игрока, когда требуется участие посредника в конфликтной ситуации, чтобы попытаться положить конец конфликту.  Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев не участвует в миротворческих процессах, но очень часто, в таких ситуациях нам необходимо иметь доступ в зону конфликта. И Россия нам всегда помогает. У нас было очень тесное сотрудничество с Россией в Сирии, например. Мы работаем в очень тесном контакте с Российской Федерацией, чтобы помочь Армении и Азербайджану решить проблемы своих перемещенных лиц, в том числе проблемы новых беженцев, появившихся вследствие недавнего конфликта. Россия действует здесь очень конструктивно, и я очень благодарен вашей стране за это. Совсем недавно меня пригласили приехать в Россию, я собираюсь приехать уже в самом ближайшем будущем и надеюсь, что мне удастся детально обсудить все эти вопросы.

— Мой следующий вопрос имеет непосредственное отношение к вашей деятельности. В мире множество горячих точек и вы знаете об этом из личного опыта. Вы видели много беженцев из разных горячих точек, на разных континентах. И я бы хотел спросить вас, какие усилия со стороны вашей организации требуются для наиболее эффективной помощи в той или иной горячей точке, как у вас происходит процесс принятия решения по использованию тех или иных средств?

— К сожалению, можно сказать, что нами управляют горячие точки. Кризисные ситуации возникают то и дело в разных уголках мира и наш долг находиться в этих местах. Но, если посмотреть на ситуацию в мире сейчас, то мы видим, что очень много конфликтов бушует в Африке, очень сложная ситуация в Венесуэле, откуда сейчас бежит много людей. Конфликты в Центральной Америке. Ближний Восток продолжает оставаться региональной горячей точкой. Конфликт в Йемене, который породил одну из самых серьезных гуманитарных катастроф в мире. Продолжается война в Ливии. Ситуация с Ливией в особенности сложная, поскольку это еще и транзитная страна для многих беженцев, которые стремятся попасть в Европу. И, наконец, Сирия, где, как я уже сказал, у нас очень тесное сотрудничество с Россией.

Сирия — это сложный случай. Сложная ситуация из-за характера насилия, а точнее, характера конфликта в стране, который происходит в некоторых районах. Можно сказать, что внутри одной горячей точки находится еще несколько горячих точек. В особенности в Идлибе, где ситуация остается очень сложной. Поэтому мы постоянно обсуждаем и не только с Россией, но и другими государствами, имеющими влияние здесь, говорим о важности предоставления доступа нашим сотрудникам к населению Идлиба. Либо через разграничительную линию в самой Сирии, либо через государственную границу. И тут очень сложный момент, поскольку все зависит от резолюции Совета Безопасности, которая будет продлена в июле, и мы надеемся, что она будет продлена. И у нас по-прежнему будет доступ в том или другом месте к населению Идлиба. Но, что меня тревожит, если говорить о Сирии, это что ковид оказал ужасное воздействие на население этого региона. Вдобавок ко всем лишениям, связанным с войной, появились трудности, вызванные эпидемией, карантинными мерами. Я бываю в Сирии раз в год. Мой предыдущий визит туда состоялся в сентябре прошлого года. И я увидел, что там очень серьезный экономический кризис, который усугублён экономическим, политическим и финансовым кризисами в соседнем Ливане. Эти два государства очень тесно взаимосвязаны. И меня очень тревожит текущая ситуация, которая негативным образом сказывается не только на Сирийских беженцах, которых почти 6 миллионов, но и на всем гражданском населении региона.

— Несколько лет назад мы стали свидетелями огромного наплыва беженцев <…> Многие из них погибали. Ситуация была ужасной. Что может ваше агентство сделать, чтобы помочь в таких ситуациях сейчас? И каковы ваши прогнозы о ситуации в этом регионе в ближайшие несколько лет?

— Я считаю, что все мы должны, прежде всего, стараться понять причину, по которой все эти люди идут на огромный риск. Ведь они знают, на какой риск они идут. И опасность подстерегает этих людей не только во время пересечения моря. Главные опасности их ждут еще на пути до побережья Ливии. Многие погибают во время перехода через пустыню, и мы даже не узнаем об этом. Они находятся во власти преступных сообществ, контрабандистов, которые наживаются на их страданиях. Некоторые из этих несчастных — это просто беженцы, а кто-то — экономические мигранты, отправившихся в путь в надежде найти хорошую работу. Все они страдают. Каковы причины, которые вынуждают их идти на такие действия? И мы должны понять это, чтобы облегчить проблему.

Но, думаю, для этого потребуется какое-то время. Эти люди будут по-прежнему стремиться переправиться через Средиземное море. В таком случае Европейским странам нужно, прежде всего, позаботиться о более эффективной работе прибрежных спасательных служб, усовершенствовать механизм спасения.

А уже потом вы принимаете решение, что делать с этим человеком. Но, в момент бедствия его надо спасти, что происходит не всегда. За последние несколько дней погибли десятки новых нелегалов, пытавшихся переплыть Средиземное море или тех, кто плыл по Атлантике до Канарских островов, чтобы потом попасть в Испанию. Затем Европе необходимо создать более эффективный механизм распределения ответственности за таких беженцев. Совершенно очевидно, что нельзя сваливать всю ответственность на несколько стран, имеющих выход к морю. Я имею в виду Испанию, Грецию, Италию, Кипр, Мальту. Эти страны принимают на себя основной удар. Сейчас в Европе разрабатывается новый проект, который называется Пакт о предоставлении убежища и миграции, который Комиссия предложила и, надеюсь, у них все получится, и они его утвердят. Сейчас ведутся переговоры, а переговорный процесс в Европе проходит очень сложно. Целых 27 стран! Но мы поддерживаем принятие этого Пакта, который позволит европейцам работать вместе более слаженно и эффективно.

— Осенью этого года в Глазго состоится Всемирный климатический форум. Мы видим, что происходят очень серьезные климатические изменения. Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш  заявил, что мы уже стоим на пороге климатической катастрофы. И совершенно естественно, что в этой ситуацию возникнут новые потоки беженцев из одних регионов в другие. Это совершенно иная, новая ситуация для вашей организации, поскольку это новый фактор. Что мы можем сделать в этой ситуации? Что может сделать мировое сообщество для решения этой проблемы?

— Вы совершенно правы. И мы уже знаем, что чрезвычайные климатические ситуации вынуждают людей переселяться, по разным причинам. Иногда, из-за повышения уровня моря. Мы наблюдаем такую ситуацию на небольших островах или в Банлгадеш — происходит подъем уровня моря и люди вынуждены переезжать в другие места. Но в этом случае у нас есть возможность подготовиться, запланировать какие-то действия, поскольку эти изменения растянуты во времени.

Но есть также природные катастрофы, происходящие в большом количестве из-за чрезвычайных климатических ситуаций, в результате которых также появляются перемещенные лица. А еще есть такие ситуации, также обусловленные климатическими изменениями, как, например, в Северо-Восточной Африке, на территориях, которые еще называют Африканским Рогом, когда климатические изменения приводят к истощению ресурсов. Происходит истощение недр и из-за этого народы начинают воевать друг с другом. Так что климатические изменения, в какой-то степени, способствуют возникновению конфликтов и появлению беженцев. Это, своего рода, цепочка взаимосвязанных неприятных событий. И нам нужно разорвать эту цепочку. И решение этой проблемы связано с дальнейшим развитием и улучшением нашего общества.

Очевидно для всех, что необходимо заниматься устранением первопричин изменения климата. Есть комплекс мер по противодействию изменения климата, о которых всем хорошо известно. Это снижение выброса парниковых газов. И Генсек ООН пытается убедить государства сделать как раз это. Кроме того, необходимо заниматься другими климатическими вызовами, связанными с дальнейшим развитием человечества. А тем временем… в нашем агентстве любят употреблять это выражение «тем временем». Тем временем, поскольку осуществление таких действий всегда требует определённого времени. Тем временем у нас возникают гуманитарные проблемы, которые необходимо решать прямо сейчас. Это означает оказание помощи беженцам, защита их. Размещение таких людей в безопасных местах и помощь им до тех пор, пока они не смогут вернуться домой. В ситуации, вызванной природными катаклизмами и подобными явлениям, у беженцев появляется возможность вернуться в прежние места проживания, как правило, гораздо быстрее, чем в случае военного конфликта. В этом преимущество. Но наше участие и вмешательство все равно необходимо.

— Господин Верховный Комиссар, готовясь к этой встрече, к интервью с вами, я изучил вашу биографию и был немного удивлен. Вы родились в таком прекрасном и солнечном регионе Италии, в Милане, получили образование у себя в Италии. А потом вы провели более тридцати лет в горячих точках, самых опасных местах на нашей планете. Как сотрудник Организации Объединенных Наций вы работали в Йемене, Афганистане. Почему вы выбрали себе такую карьеру? Почему, образно говоря, используя слова из известной песни «My way», вы решили пройти свой жизненный путь «по-своему», именно так? И как относится к этому ваша семья? Что ни говори, а посвятить почти всю свою жизнь работе в очень опасных местах на нашей планете — это говорит об особом призвании. Почему вы выбрали для себя именно такую миссию, такое призвание?

— Я думаю, говоря о себе, что вообще ни один человек не может полностью объяснить, почему он или она стали чем-то заниматься и стали тем, кто они есть сейчас. Думаю, что кое-что в нашей жизни мы делаем по собственной воле, руководствуясь своим выбором. А иногда в нашей жизни происходят какие-то события и мы просто «плывем по течению». Я начал свою карьеру как волонтер, в 1984 году, в Таиланде, работал на границе с Камбоджей. Это была граница периода холодной войны. Вьетнамские войска вторглись в Камбоджу, поэтому в Таиланде было много камбоджийских беженцев. Так я познакомился с проблемой беженцев. С тех пор, как вы сказали, я побывал во многих регионах. И порою я задаю себе вопрос: почему я не предпочел более спокойную карьеру?

— И у вас есть ответ на этот вопрос?

— Думаю, да. Думаю, причина в тех людях, с которыми я работаю и ради которых я работаю — беженцы, перемещенные лица, люди, попавшие в тяжелую ситуацию. Некоторые ситуации бывают очень удручающими, и вы начинаете испытывать сожаление в связи с таким огромным количеством трудностей на вашем пути. В то же самое время ты вдруг видишь, насколько сильны и несгибаемы люди, с которыми ты работаешь. Они настолько полны решимости, и не просто спастись и выжить, но и добиться успеха, что это служит большим вдохновением для всех нас, кто сталкивается с меньшим числом вызовов. Так что, некоторым образом, их проблемы вдохновляют всех нас и меня лично выполнять свою работу. И это служит постоянным источником вдохновения, несмотря ни на какие обстоятельства.

Еще я бы хотел сказать следующее: думаю, что это очень важное дело, я всей душой и сердцем верю в это. Мне кажется, что моя работа бывает порою сложной, потому что в большинстве случаев я имею дело с государствами, правительствами. А у них своя логика, динамика, политические мотивы. Я же должен выступить на стороне простых людей, обосновав для государств их права и нужды. По-моему, как раз для этого и существует Организация Объединенных Наций.

1
Оставить комментарий

Людмила

Не верю ни одному его слову,словоблудие.