Эвтаназия по-испански. Дискуссия, стандарты, практика

0

АВТОРЫ: Оксана Бурячок, испанист; Виталий Власюк — адвокат, кандидат юридических наук, испанист / В мире насчитывается очень много паллиативных пациентов. Паллиативные — это те, у кого нет надежды на выздоровление и чья продолжительность жизни ограничена. Сколько их ежедневно говорят или только и думают, что не хотят так жить, неизвестно. Как и неизвестно, сколько умерло от суицида из-за боли и безысходности. Для кого-то выход такой, а для кого-то выход — эвтаназия. В европейских странах это уже давно поняло большинство людей, выходивших на митинги со словами «Умереть — это право» и требовавших узаконить эвтаназию как единственный добровольный способ положить конец страданиям. Едва ли не больше всего таких митингов проходило в Испании.

Именно поэтому 18 марта 2021 года Испания присоединилась к Нидерландам, Бельгии, Люксембургу и Канаде в статусе одной из первых стран мира, урегулировавших право на эвтаназию, фактически легализировав ее. Конгресс депутатов 202 голосами за, при 141 — против и двух воздержавшихся, утвердил закон об эвтаназии. Этот закон продвигала Испанская социалистическая рабочая партия (PSOE), и он уже вступил в силу.

Теперь, чтобы реализовать законное право на эвтаназию, больной должен «страдать тяжелой или неизлечимой болезнью» или «находиться в серьезном хроническом и недееспособном состоянии». Эта норма регулирует активную эвтаназию как «непосредственное введение вещества пациенту компетентным медицинским работником» и пассивную эвтаназию — «рецепт или предоставление медработником пациенту вещества для самостоятельного введения его в целях причинения собственной смерти». Кроме того, в законе прописаны требования, которым должен отвечать больной. Главные: больной должен быть совершеннолетним, в здравом уме, никто не может принять решение за него. Согласие фиксируется в медицинской карте.

Инициировала принятие закона об эвтаназии бывший министр здравоохранения от Испанской социалистической рабочей партии Мария Луиза Карседо. Она утверждает, что это право является «протекционистским» и только с урегулированием эвтаназии можно обеспечить полное осуществление прав человека.

Карседо также подчеркнула выдающуюся роль таких пациентов как Мария Хосе Карраско, Марибель Теяэтксе и Луис де Маркос, заявлявших о своем желании урегулировать эвтаназию. Они утверждали, что «в этой стране заболеть неизлечимой дегенеративной болезнью считается преступлением. Бремя, которое на тебя накладывают, есть жестоким, болезненным и непредусмотренным концом всей неприкосновенности и чести».

Глава ассоциации «Право на достойную смерть» (Derecho a Morir Dignamente) Хавьер Веласко заявил, что этот закон «лишит страданий многих людей. Даже если запросов на эвтаназию будет мало, это станет преимуществом для всего общества».

Однако не обошлось и без оппонентов. Народная партия (РР), Наваррский народный союз (UPN) и правоцентристская партия Vox утверждают: если бы была внедрена надлежащая паллиативная помощь, нужда в эвтаназии не возникла бы. Представитель Народной партии Хосе Игнасио Эчанис считает, что эвтаназию просят из-за зависимости и слабости, но когда зависимость и слабость исчезают, с ними исчезает и желание умереть.

Эчанис также заверил, что этот закон общество не поддерживает. Однако все опросы, в том числе медиков и больных, свидетельствуют о противоположном. Последнее из них продемонстрировало, что 87% испанцев выступают за право на эвтаназию. Об этом напомнила Сарра Хименес из партии «Граждане». Каролина Телечеа из Европейского совета ресусцитации выделила такое мнение: «Я — хозяйка своей жизни, а также своей смерти». Впрочем, партия Vox объявила, что будет обращаться по этому вопросу в Конституционный суд, а если придет к власти, то право на эвтаназию аннулирует.

В свою очередь некоторые СМИ и эксперты, выступающие за право на эвтаназию, используют в той или иной степени такие суждения:

отправная точка: часть общества считает, что жизнь священна и незыблема, другая часть — что каждый человек суверенен сам для себя, а значит, имеет право самостоятельно распоряжаться своей жизнью;
основная мысль: в испанской плюралистической демократии законодательством запрещено привлекать человека в группу «за» или « против»;
вывод: во всяком случае легализация эвтаназии — единственное решение, гарантирующее свободу человека. Тем более что ее легализация не обязывает ни одно лицо к ней прибегать.
Противники же эвтаназии утверждают, что жизнь человека — неотъемлема и незыблема.

Однако легализация не делает эвтаназию принудительной. Естественно, что эта норма разделила общество на два лагеря, однако желание 87% испанцев самостоятельно решать свою судьбу сыграло ключевую роль в принятии закона об эвтаназии.

К тому же подавляющее большинство испанцев связывает необходимость эвтаназии с распространением случаев суицида в Испании, что действительно демонстрирует необходимость урегулировать это право. В течение первых месяцев 2020-го суицид был причиной номер один летальных случаев в Испании: с января по март так свели счеты с жизнью 1,343 человека. Данные по 2021 году пока подсчитывают, однако ученые из исследовательских центров Испании уверяют, что цифры лишь возрастают.

Интересно, что еще в античные времена отношение к самоубийству было противоречивым. Например, в обществе это считалось недопустимым явлением (самоубийц могли не хоронить), тогда как в философских произведениях, в случае тяжелой болезни самоубийство не просто допускалось, но и рекомендовалось. Смертная казнь ни в обществе, ни в философии не воспринималась как серьезная проблема.

Плиний Младший — древнеримский политический деятель, писатель и адвокат, еще в 80-х годах до н.э. давал самоубийству логичное объяснение. В своем 12-м Письме он объяснил, почему добровольно ушел из жизни Кореллий Руф — консул и римский сенатор, наставник и близкий друг Плиния, тяжело болевший подагрой. По мнению писателя, самоубийство является «наиболее печальным видом смерти», однако он понимает, что Кореллия побуждало к этому самое главное — «жесткое суждение».

Проводя параллель с легализацией эвтаназии в Испании: одной из обязанностей пациента, делающего запрос, является самостоятельное и осознанное решение. Также Плиний добавляет, что у Кореллия было много причин жить дальше, но, если учитывать сложный недуг, то побеждают аргументы в пользу смерти.

Уже наш современник, испанец Рамон Сампедро в последнем видеообращении сказал, что жизнь — это право, а не обязанность. В возрасте 25 лет он неосмотрительно прыгнул со скалы в море, из-за чего навсегда остался обездвижен ниже шеи. Дальше в течение 30 лет он добивался права на эвтаназию, до момента, пока не совершил самоубийство. Об этом случае в 2004 году даже сняли фильм «Море внутри», который поднял еще большую волну дебатов вокруг эвтаназии.

Согласно решению об эвтаназии, статья 106 Уголовного кодекса Испании, которая определяет уголовным нарушением «убийство с целью помилования», толкуется в том смысле, что «не считается преступлением убийство с целью помилования, если это было содеяно врачом по свободному и информированному согласию человека, предварительно или далее продиагностированного, и всегда, когда пациент находится в сложном физическом или психическом состоянии, вызванном серьезной и неизлечимой болезнью или телесными повреждениями».

Также Конституционный суд Испании объяснил, что Конституция «не дает преимущества ни одному стандарту жизни и, наоборот, действительно серьезно воспринимает преданность самостоятельности и свободному развитию человека, что предусматривает самостоятельный выбор достойного способа умереть».

Невозможно не затронуть тему религии, которая также входит в коллизию с правом на эвтаназию. Религиозные убеждения сегодня не полностью воспринимают эвтаназию. Однако, например, для теолога, профессора, иезуитского испанского писателя Хуана Масия самостоятельное решение человека о смерти ни в коем случае не противоречит религиозной вере, поскольку Бог сделал человека ответственным за свою жизнь. В испанском обществе, как уже отмечалось, 87% граждан, более 50% которых католики, выступили в пользу права на эвтаназию. Официальная церковь Испании этот закон осудила, назвав его «антижизненным».

При этом сейчас нет свидетельств об эмоциях врачей, фактически совершающих смерть, реализуя право на эвтаназию: найти желающих взять на себя это бремя очень трудно, а получить комментарий post mortem невозможно. Наверное потому, что в медицине всегда есть место для чуда и чудесного исцеления. Но точно не для воскресения.

Источник zn

Оставить комментарий