Программа Педро Санчеса основана на мерах, выходящих за конституционные рамки

Элой Гарсия Лопес, профессор конституционного права Мадридского университета Комплутенсе Eloy García López, Profesor de Derecho Constitucional de la Universidad Complutense de Madrid разместил большую аналитическую статью в издании Эль Конфиденсиаль, (ссылка на оригинал внизу). Её название “Позиция Педро Санчеса” (“La tesitura de Pedro Sánchez”). Там он сообщает о том, что утечки информации свидетельствуют о том, будто Санчес готовится к голосованию за его кандидатуру в Конгрессе, представляя правительственную программу, основанную на мерах, выходящих за конституционные рамки.

Аргументация профессора Элоя Гарсии во всех подробностях

Предложения Педро Санчеса несовместимы с Конституцией, и, поскольку они затрагивают ядро, недоступное к изменению обычных законодательным путём, их придётся проводить как конституционные реформы.Если бы они были утверждены законом Генеральных Кортесов, испанское общество лишилось бы права высказать свою позицию по поводу изменений, требующих высочайшего уровня консенсуса, а Конституция, с точки зрения конституционной законности, превратилась бы в фарс, неспособный определять политический курс в условиях надвигающихся тревожных событий.Ставшая достоянием общественности информация свидетельствует о том, что Педро Санчес готовится через Конгресс вернуться в кресло премьер-министра, изложив правительственную программу, основанную на мерах, которые, подобно амнистии или референдуму, по мнению большинства доктринального сектора, выходят за конституционные рамки и ставят под угрозу сердце нашего Основного закона.Для того чтобы оценить проблему, необходимо аналитически разложить ее на три составляющие: 1) Что такое Конституция и что она означает. 2) Вписывается ли предлагаемая кандидатом программа в Конституцию? 3) И если нет, то каковы будут ее последствия для конституционного режима?Во-первых, испанская конституция, как и все демократические конституции, является результатом внедрения в политику идей, которые в XVIII веке дали жизнь современному слову “конституция”, которое до этого означало нечто иное. Эта современная Конституция включает в себя три факта.A). Это нормативная Конституция, которая налагает на граждан и публичную власть, рожденную Конституцией, обязанность быть ею, которую необходимо соблюдать (ст. 9.1).Б) Она призвана задавать стабильный курс для повседневных политических событий. Подобно тому, как Gubernaculum корабля (по-гречески – руль) призван направлять курс плавания, не позволяя ветрам и течениям сбить его с курса, Конституция отвечает задаче установления порядка в политике, которая по определению случайна и контингентна, и позволяет руководить жизненными актами на основе принципов. Таким образом, повседневное политическое действие связано с Конституцией, причем так, что не люди управляют, а законы делают это на основе заложенных в них принципов. Эта нормативность создается человеком посредством процедуры и особой власти, которую мы называем Учредительной властью, чей конечный смысл заключается в высоком уровне консенсуса, необходимом для ее разработки.Конституция рождается в результате согласия, значительно превышающего то, которое требуется для утверждения обычного законодательства, и может быть изменена только с помощью механизма, созданного для ее реформирования, что также требует высокого уровня консенсуса (ст. 167-168.CE).В) Конституция содержит идею политики, которая отождествляется с демократией модерна, поддерживаемой двумя постулатами – свободой личности и разделением власти между органами, взаимно ограничивающими и уравновешивающими друг друга на основе полномочий, которые Конституция оставляет за ними и от которых они не могут уйти.И, сказав это, перейдем ко второму вопросу: как вписывается в Конституцию предложение об амнистии и референдуме о самоопределении или что-то приближенное к этому? Никак, потому что ни то, ни другое в ней не предусмотрено, а если учредитель не оставил таких полномочий за законодателем, то, по логике вещей, он не может присвоить их себе. Невозможно также ввести через обычного законодателя новый учредительный договор, чтобы перераспределить власть и реорганизовать нашу жизнь, как утверждает Иоланда Диес.Но берегитесь! Эти предложения не вписываются в Конституцию, если они продвигаются обычным законодателем, но они вполне правдоподобны, если они проходят через ст. 161 ЕС – конституционную реформу. Разница между ними принципиальна: большинство, необходимое для изменения Конституции, обязательно выше, чем большинство, необходимое для ее применения.Поэтому вполне законно продвигать программу амнистии и самоопределения, представленную как конституционная реформа, и вполне возможно начать этот путь в рамках Конституции. Третий вопрос: как повлияет изменение этих вопросов с помощью обычного законодателя на саму идею Конституции, которая делает наше политическое существование конституционным?Разрушительное, потому что оно не только повлечет за собой конкретное нарушение Конституции, но и поставит правительство, поддерживающее его большинство и сам Конституционный суд, если он его признает, в условия власти, которая творит Конституцию, а не соблюдает то, что в ней написано. Правительство законов погибнет в пользу правительства людей, которые не найдут в Конституции Губернатора, определяющего для них курс, а сделают его результатом своих действий.Короче говоря, это фарс, который лишь на короткое время обманет немногих – ровно настолько, чтобы политика осталась без руля именно в тот момент, когда ее конституционная поддержка наиболее необходима. И позвольте мне, учитывая резкость этого высказывания, дать два пояснения, чтобы быть понятым.Во-первых, философ Лукач в своей книге “Нападение на разум” предупреждал, что цель любой внесистемной оппозиции всегда состоит в том, чтобы сделать правящего противника незаконным, чтобы делегитимизировать его в глазах всех. Цель – показать, что власть не верит в поддерживающую ее легитимность, и тем самым продемонстрировать, что ее источник права – всего лишь фикция. Среди партий, поддерживающих Педро Санчеса, есть большинство, открыто выступающее за конституционную легитимность, но есть и меньшинство, которое ее не признает и постулирует политические идеи, отрицающие плюралистическую демократию и существование Испании в ее нынешнем виде.И это стоит уточнить, поскольку именно последние выиграют игру, так как, навязывая через законодательство реформы, которые, как мы все знаем, имеют конституционный характер, они демонстрируют в глазах общества неуважение конституционалистов Педро Санчеса к идее Конституции. Это открывает очень опасную дверь, через которую уже прошли некоторые страны ЕС (например, Италия), что привело к популизму и означает открытие пути к пониманию политики, отличному от того, которое родилось в XVIII в. с Конституцией.Но возможно ли это? Во-вторых, отвечая на предыдущий вопрос, интеллектуальное знание современности говорит нам, что революционной альтернативы конституционной демократии не существует, что грядущая ломка отличается от революции тем, что не строит новый проект взамен старого, а ограничивается разрушением уже существующего и его отрицанием ради силы события, которое основывает свое мнимое превосходство на самом факте новизны. Это означает, что те, кто отстаивает модели, основанные на ленинской традиции (Bildu или Podemos), или защищает Каталонскую республику, на самом деле предлагают своим избирателям огромную химеру – даже не идеологию – которая служит только для разрушения конституционного государства и поддерживающей его легитимность.Ужасная ситуация, в которой оказался Педро Санчес, – и вот вывод – заключается в том, что если он примет закон Кортесов как политический курс и обойдет конституционную реформу, то он встанет на путь, который приведет его к разрушению самой идеи Конституции, не заменив ее ничем, так что грядущие события – деградация общества, повсеместное преобладание жестоких и анонимных сил, уничтожение среднего класса, вторжение в государственный сектор и разрушение политической системы – не будут иметь шансов на нормализацию.Уничтожение среднего класса, нашествие мигрантов, фискальное банкротство, разложение жизни на виртуальные образы – не найдут альтернативного руля, чтобы удержать их на месте, и уже возникшие ураганы окончательно возьмут на себя управление кораблем, поведя его в неизвестном направлении, что сделает совершенно невозможной любую попытку “сохранить государство” (mantenere lo stato).