В январе 2026 года Альберто Нуньес Фейхоо (Alberto Núñez Feijóo), лидер Народной партии, оказался в центре громкого судебного разбирательства, связанного с трагедией в Валенсии. На допросе по видеосвязи он неожиданно признался, что не был осведомлён о существовании и работе Центра координации оперативных действий (Cecopi) — ключевого органа, отвечавшего за управление чрезвычайной ситуацией во время разрушительной даны (gota fría) в октябре 2024 года. В тот день стихия унесла жизни 230 человек, а действия властей оказались под пристальным вниманием общества и суда.
Фейхоо, выступая в качестве свидетеля, подчеркнул, что не имел ни административных, ни юридических полномочий для вмешательства в ход событий. Он отметил, что не получал официальных уведомлений о запуске Cecopi и не знал, кто отвечает за этот орган в Валенсии. По его словам, он лишь связался с бывшими коллегами по руководству автономиями, чтобы узнать подробности происходящего. В этот момент стало ясно: даже лидеры крупнейших партий могут оказаться в неведении в разгар национального кризиса.
Коммуникация в разгар бедствия
Вечером 29 октября, когда на Валенсию обрушился катастрофический ливень, Фейхоо обменивался сообщениями с президентами Андалусии и Кастилии-Ла-Манчи. Он сам проявил инициативу, чтобы выяснить, что происходит, поскольку никто из официальных лиц не информировал его напрямую. В переписке с Карлосом Мазоном (Carlos Mazón), тогдашним главой Валенсийского сообщества, Фейхоо не получил сведений о местонахождении Мазона в момент трагедии и не стал уточнять этот вопрос.
Особое внимание вызвал момент, когда Мазон сообщил Фейхоо о первых жертвах только поздно вечером, в 23:25, отметив, что информация ещё не обнародована, но погибших уже становится больше. Фейхоо воспринял это как достоверные данные, исходящие от главы региона. Однако позже, на парламентской комиссии, Мазон утверждал, что узнал о первой жертве лишь на следующий день, что породило новые вопросы о прозрачности коммуникаций между чиновниками.
Реакция и действия
В ходе допроса Фейхоо заявил, что в аналогичных ситуациях, когда он возглавлял Галисию, всегда лично выезжал на место трагедии. Он напомнил о крушении поезда Alvia в 2013 году, когда погибло 80 человек, и подчеркнул, что тогда действовал максимально оперативно. В случае с Валенсией, по его словам, он не имел доступа к информации и не мог повлиять на ход событий.
Любопытно, что Мазон прибыл в Cecopi только после массовой рассылки тревожных сообщений на мобильные телефоны, когда большинство пропавших уже были мертвы. Фейхоо косвенно поддержал версию о так называемом «информационном затмении», согласно которой региональные власти не получили своевременных предупреждений от национальных структур. Он сослался на прогнозы метеорологов, которые не ожидали столь экстремальных осадков.
Вопросы к власти
Судья вызвала Фейхоо для разъяснения его слов, сказанных спустя два дня после трагедии, когда он посетил Cecopi и заявил, что был информирован Мазоном «в реальном времени» о масштабах катастрофы. Однако переписка в мессенджерах и собственные показания Фейхоо в суде опровергли это утверждение: он признал, что допустил ошибку, и на самом деле не получал полной информации своевременно.
В ходе разбирательства выяснилось, что в день трагедии Мазон общался с другими высокопоставленными лицами, включая премьер-министра Педро Санчеса (Pedro Sánchez) и вице-премьера Марию Хесус Монтеро (María Jesús Montero). Тем не менее, цепочка коммуникаций между региональными и национальными властями оказалась разорванной, а действия многих чиновников — неэффективными.
Цена неосведомлённости
Судебное разбирательство по делу о катастрофе в Валенсии стало лакмусовой бумажкой для всей системы управления чрезвычайными ситуациями в Испании. Признание Фейхоо, что он не знал о существовании Cecopi и не был в курсе его активации, вызвало шок у многих наблюдателей. Это поставило под сомнение готовность политиков к действиям в условиях кризиса и их способность быстро реагировать на угрозы.
Вопросы о том, почему информация не доходила до ключевых фигур, и кто несёт ответственность за провалы в коммуникации, остаются открытыми. История с Фейхоо — лишь один из эпизодов, который наглядно демонстрирует: даже самые высокие посты не гарантируют доступа к жизненно важной информации в критический момент.
