В последние месяцы внешняя политика Испании оказалась под пристальным вниманием. Педро Санчес, возглавляющий правительство, выбрал весьма необычную тактику в общении с американской администрацией. Его публичные заявления по поводу событий в Венесуэле и вокруг Дании (в частности, Гренландии) отличались удивительной осторожностью. Ни разу в его речах не прозвучало имя Дональда Трампа, хотя всем было понятно, о ком идет речь. Такая дипломатия, где имена остаются за кадром, стала новой нормой для Европы.
Вместо открытой конфронтации с Белым домом, европейские лидеры, включая Санчеса, предпочли тактику сдержанных комментариев и официальных заявлений, в которых избегают прямых обвинений. Это выглядит как попытка не провоцировать лишний раз Вашингтон, но в то же время не сдавать собственные позиции. В итоге складывается ощущение, что Европа просто ждет, когда буря уляжется, и предпочитает не называть виновных вслух.
Дипломатия молчания
Особенно ярко эта стратегия проявилась в ситуации с Венесуэлой. Испанское правительство осудило военное вмешательство, но не указало, кто именно за ним стоит. Санчес подписал несколько заявлений, где осуждалось нарушение международного права, однако фамилия Трампа так и не прозвучала. Это стало своеобразной визитной карточкой нынешней дипломатии: говорить о проблеме, не называя главного действующего лица.
Такой подход вызывает вопросы. С одной стороны, он позволяет избежать прямого конфликта с США. С другой — создает ощущение, что Европа не готова защищать свои интересы до конца. В кулуарах европейских столиц все чаще звучит ирония: «Мы просто не произносим имя того, кто угрожает». Но насколько эффективна такая политика — вопрос открытый.
Европейская осторожность
В случае с Данией и Гренландией ситуация повторилась. После громких заявлений из Вашингтона о возможных территориальных притязаниях, европейские лидеры ограничились сдержанными комментариями. Ни один из них не решился открыто бросить вызов американскому президенту. Санчес вновь выбрал путь дипломатических формулировок, не переходя на личности.
В итоге складывается парадоксальная ситуация: Европа осуждает действия, но не называет виновных. Это позволяет сохранять видимость единства и избегать эскалации, но в то же время подрывает доверие к европейской дипломатии. Многие эксперты считают, что такая стратегия — не более чем попытка выиграть время и не портить отношения с США.
Венесуэльский узел
Венесуэла стала еще одним примером двойственных стандартов. Санчес выступил с осуждением военного вмешательства, но не стал называть организаторов. Более того, когда речь зашла о посредничестве между режимом и оппозицией, испанский премьер предпочел делать заявления за пределами страны — в Париже, а не в Мадриде. Это выглядело как попытка дистанцироваться от внутренней полемики и переложить ответственность на международное сообщество.
Вопрос признания результатов венесуэльских выборов также остался без четкого ответа. Несмотря на победу Эдмундо Гонсалеса, Европа, включая Испанию, не признала его президентом. Официальная позиция свелась к тому, что реальная власть остается у Николаса Мадуро, а Гонсалес — лишь символическая фигура. При этом в публичных заявлениях Санчеса звучала фраза о непризнании режима Мадуро, что явно расходилось с реальными действиями правительства.
Паттерн повторяется
Ситуация с политзаключёнными в Венесуэле лишь подчеркнула двойственность европейской дипломатии. Официальные заявления о необходимости их освобождения звучали и раньше, но никаких реальных изменений не последовало. Формулировки оставались прежними, а результат — предсказуемым. Складывается впечатление, что Европа, и Испания в частности, предпочитает не вмешиваться слишком активно, ограничиваясь ритуальными осуждениями.
Всё это наводит на мысль, что нынешняя внешняя политика Испании — это балансирование между необходимостью сохранить хорошие отношения с США и желанием не потерять лицо на международной арене. Санчес выбрал путь осторожности, но насколько он окажется эффективным — покажет только время.
