Иммиграция. Воссоединить семью, увы, не значит возродить её после разлуки

Дорогие соотечественники! Две цитаты Русских Испанцев из нашего Практикума прежде, чем перейти к пересказу статьи в газете всех газет Испании Эль Паис: – “Николай! У меня, оказывается, большая беда: когда приехали к нам в Испанию мои мама и папа, оказалось, что мой сын за 7 лет вообще практически перестал понимать по-русски, не только говорить, но и думать. Он рассуждает как испанец. Контакт между нами есть, а родственной связи нет…”

А вот ещё: – “Уважаемые форумчане! 14-летняя дочь, прожив 2 года в Испании, после каникул, проведённых в России, наотрез отказалась возвращаться в Барселону. В аэропорту заявила пограничнику, что её вывозят насильно. Нас не выпустили. Дорогой Николай, подскажите срочно, какие у меня права…” Мой комментарий: Россия – не Испания, родительских прав за этот инцидент не лишат. А что для Вас лично важнее по Вашей системе ценностей? Ситуация по-русски называется “на перепутье”: 1) Или быстро выбирайте между Испанией и дочерью. 2) Или постепенно уговаривайте её и совмещайте! Насильно вывозить за границу не только противозаконно, но и не по-человечески как-то.

Эль Паис, Испания: Побочный вред от «иммиграции ради налаживания нормальной жизни»

Когда мать Елены (не настоящее имя) уезжала из своей страны, она попрощалась с шестилетней дочерью, купив ей мороженое. Сразу после этого она пошла на одну из самых больших жертв: переехала в Испанию одна, без ничего, чтобы найти работу и купить жильё, чтобы дать своей девочке более надежное будущее.Ей это удалось через шесть лет, в 2022 году. Когда они снова встретились в аэропорту, Елена не смогла подойти к ней, она замерла, а ее бабушка, которая заботилась о ней все эти годы, подбадривала ее, чтобы она обняла ее. «Я была не в состоянии, я перестала воспринимать ее как свою мать», – искренне говорит девочка, которой сейчас 13 лет. Об этом пишет Патрисия Пейро (Patricia Peiró) для газеты Эль Паис (Испания).В 2023 году Министерство иностранных дел Испании выдало 41 000 виз на воссоединение семьи. За этой процедурой почти всегда повторяется одна и та же картина. Первыми эмигрируют женщины, и им требуется в среднем шесть лет, чтобы привезти свои семьи, почти всегда детей, потому что отцы детей часто исчезают в этом долгом процессе. Обычно детей оставляют на попечение бабушек по материнской линии в стране происхождения. Процесс настолько длительный, что дети, которых женщины оставили младенцами или совсем маленькими, возвращаются к матерям уже подростками.

На этом пути к МАТЕРИАЛЬНОМУ БЛАГОПОЛУЧИЮ теряются годы совместной жизни…

…и общения друг с другом на том этапе, когда отношения между родителями и потомством являются определяющими на всю оставшуюся жизнь.“Мы с мамой не разговаривали друг с другом, но не из-за плохого настроения, просто мы не знали, как относиться друг к другу. Так продолжалось восемь месяцев, в течение которых она много плакала, пока мне не пришло в голову начать оставлять ей записки по всему дому. Когда она увидела первую, то разразилась хохотом”, – рассказывает Елена. Только через год после ее приезда они снова обнялись.Эмоционально это понятно. Но простить – не значит забыть…Девушка рассказывает о своем опыте в штаб-квартире ассоциации SEI в Памплоне, где действует уникальная для Испании программа, специально посвященная воссоединению родителей и детей и «миграционному синдрому» (duelo migratorio), как называют психологический процесс, переживаемый человеком, покидающим свою страну.В комнатах ассоциации “воссоединённые” иммигрантские семьи впервые могут выразить словами, что значит снова жить вместе и чувствовать себя единым целым после долгих лет разлуки.На одной из таких сессий 18-летний юноша впервые спросил свою мать, почему она так долго не забирала его, почему БРОСИЛА его. Его оставили на попечение бабушки в возрасте четырех лет – время, когда человек начинает дорожить воспоминаниями. Он снова увидел свою мать через 12 лет, в 2022 году. “Я так и не смог искренне назвать ее мамой”, – говорит он. Однако для него было очень важно прочувствованно сказать : “Мама!”С другой стороны, есть женщины, которые построили дом в чужой стране, наблюдая за своими детьми в течение нескольких минут через экран мобильного телефона в конце изнурительного рабочего дня. 50-летняя Нажежда в 2018 году оставила на родине своего 11-летнего сына, которого ей удалось привезти в Памплону в возрасте 17 лет.За то время, пока она была одна в Испании, ее бывший муж, с её слов, настроил сына против нее, сказав, что она бросила его и не хочет брать с собой. Сын даже заблокировал ее в Whatsapp и несколько раз отказывался с ней разговаривать. Эти отказы пронзили ее как кинжал.“Несмотря на то что я видела, что мои сообщения до него не доходят, я продолжала рассказывать ему о том, что я делала каждый день и что я чувствовала, пока он снова не начал нормально со мной разговаривать”, – говорит Нажежда.В ее случае в аэропорту тоже не было никаких эмоций и объятий. “Он вел себя по-дружески, но я чувствовала, что между нами есть стена. Сейчас речь идет о восстановлении доверия, но также и авторитета, – говорит она, – и все это в то время, как приходится работать по выходным и праздникам”.У Надежды юридическое образование, но в Испании она работала сиделкой для детей и пожилых людей. Ей приходилось сталкиваться с ужасными ситуациями, как, например, с ее первыми работодателями, которые запрещали ей садиться в машину со всей семьей и заставляли нести детские рюкзаки пешком.К счастью, она хорошо подружилась с другой пожилой женщиной, на которую работала, и той понравилось, что Надежда читает ей вслух газеты. Во время чтения одной из газет она и узнала о SEI из новостной заметки.“Пока мы не поговорили в помещении ассоциации, мой сын не понимал, как я жила все это время. Я рассказала ему, как на праздники я не выходила из дома, чтобы посмотреть на огни, потому что боялась, что полиция задержит меня в центре города для опознания и вышвырнет из страны”, – говорит она.Постепенно идут шаг за шагом, как в тот день, когда Надежда снова увидела во взрослом юноше того мальчика, которого она воспитывала до 11 лет. А было это так: они ужинали, и она встала из-за стола, чтобы выйти за чем-то на кухню, а когда она вернулась, ее сын спрятал свою тарелку. “Это была его давняя-давняя детская шутка”, – пояснила она с улыбкой.

Есть шанс вернуть эту связь. Они – родные люди

“Существует возможность возобновить эту связь, иногда мы просто являемся мостом, чтобы вернуть ее к существованию. Это семьи, которые расколоты и которые нужно собрать заново”, – объясняет Оския Азкарате, технический координатор ассоциации и семейный психотерапевт.Эта программа родилась в государственной средней школе, которая в конце 1990-х годов начала замечать потребности и недостатки учеников-иммигрантов, которых становилось все больше в ее классах.Они собрались сначала для проведения коррекционных занятий. Затем они перешли к программе, призванной помочь этим детям наладить социальные отношения в ключевой момент подросткового возраста. В 2010 году вместе с SEI они включили в эту программу семейную составляющую. “Сложность заключается не только в получении документов, но и во всем, что происходит после этого, в одиночестве, которое испытывают подростки и матери, и которое иногда выливается в гнев, если его не предотвратить”, – говорит Азкарате. За последний год они помогли 233 семьям 33 разных национальностей.Когда семейная жизнь восстанавливается, у этих женщин начинается другая жизнь, и они добавляют новую ответственность к своей и без того напряженной жизни. Анна, 34 года, с улыбкой на лице рассказывает о годах лишений, пока она наконец не смогла привезти своих детей в Испанию. “Мне пришлось заставить себя вернуться к привычному образу жизни. Раньше мне было все равно, готовлю ли я какую-то еду и хватает ли их на три дня, мне было дела до соблюдения режима дня. Если я видела предложение о работе во время отпуска, я соглашалась.Я сомневалась, привыкнут ли дети к моему ритму жизни, а я к ихнему. Я постоянно звонила маме, чтобы спросить, что они любят есть или нормально ли то, что у них болит голова. Мне пришлось заново учиться быть матерью”, – говорит Анна.Когда она приехала в Памплону в 2019 году, она жила в одной комнате с тремя другими женщинами. Она оставила свою девочку в возрасте двух лет, а сына – в возрасте семи лет. Они также жили у бабушки и дедушки по материнской линии, потому что ее бывший партнер уехал в другую страну. Она вела с ним долгие переговоры, пока он не подписал бумаги, разрешающие переезд детей, и как только он это сделал, начался обратный отсчет: “Если они не уедут через месяц, придется начинать процесс заново”.На работе ей выделили деньги на оплату билетов на самолет, и босс лично проводил ее в аэропорт Мадрида 8 апреля 2023 года. Все вокруг знали, как сильно она страдала, когда рассталась со своими малышами. Она очень боялась, что они ее не узнают. “Но мама, неужели ты думала, что я не узнаю, кто ты?” – спрашивает ее сейчас маленькая дочь. “Конечно, я боялась, но, когда мы снова обнялись, я почувствовала, что связь между нами сохранилась”, – отвечает она. В первую ночь они спали втроем в одной кровати.Даже если связь между матерями и детьми вновь возникает во время воссоединения семьи, после этого приходится сталкиваться с повседневной жизнью. 16-летней иммигрантке пришлось нелегко, когда она приехала сюда в 2022 году. “Когда я приехала в Испанию, я морально чувствовала себя очень плохо. Я не хотела выходить из своей комнаты, не хотела есть и не ходила в школу. Так я провела несколько месяцев, пока летом, когда я смогла проводить больше времени с мамой, все не наладилось”, – объясняет она.В остальное время они проводят вместе дома всего два часа, потому что ее мама работает в гостиничном сервисе. Именно на встрече в ассоциации “синдром иммигранта” они высказали все, что столько лет оставалось невысказанным: “Мне казалось, что для моей мамы я не представляю собой ничего особенного и что я не так уж сильно скучала по ней все эти годы. Но в том разговоре я все поняла и попросила у нее прощения за то, что была плохой дочерью”, – пишет Патрисия Пейро для газеты Эль Паис (Испания).