Вопрос о том, почему партия Vox набирает всё больше сторонников, стал одним из самых острых для испанского общества. От ответа на него зависит не только будущее политических альянсов, но и то, каким курсом пойдёт страна в ближайшие годы. Обсуждение этой темы выходит далеко за рамки парламентских дебатов, затрагивая интересы миллионов граждан, обеспокоенных изменениями в политической атмосфере.
В центре внимания оказалась позиция премьер-министра Педро Санчеса (Pedro Sánchez), который категорически отвергает обвинения в том, что именно его правительство стало катализатором роста ультраправых. По мнению Санчеса, ответственность лежит на Народной партии (Partido Popular, PP), которая, по его словам, не только не противостоит радикалам, но и всё чаще копирует их риторику и методы. В ответ представители PP утверждают, что именно политика нынешнего правительства, его реформы и стиль управления подталкивают избирателей к поддержке Vox.
В ходе последней сессии Конгресса страсти накалились до предела. Санчес выступил с жёсткой речью, в которой обвинил оппозицию в том, что она «расстелила красную дорожку» для Vox, а также в том, что её представители всё чаще используют схожие с ультраправыми лозунги. Он подчеркнул, что его кабинет, напротив, реализует меры, которые Vox категорически отвергает, например, в сфере борьбы с изменением климата и социальной политики. Санчес настаивает: нельзя считать виновником роста ультраправых того, кто последовательно проводит противоположный курс.
Политические манёвры
Лидер PP Альберто Нуньес Фейхоо (Alberto Núñez Feijóo) не спешит брать на себя ответственность за успех Vox. Во время дебатов он старался избегать прямых ответов на обвинения, предпочитая концентрироваться на критике правительства и конкурировать с Vox в жёсткости риторики против Санчеса. Это создало впечатление, что PP и Vox всё больше сближаются, особенно на фоне переговоров о формировании коалиций в регионах.
Когда лидер Vox Сантьяго Абаскаль (Santiago Abascal) поднялся на трибуну, его выступление было ожидаемо резким. Он вновь сделал ставку на темы миграции и «замены населения», обвиняя правительство в намерении легализовать мигрантов ради будущих голосов. Подобные заявления находят отклик у части электората, несмотря на то, что процесс натурализации в Испании занимает годы и не может привести к быстрой смене электорального баланса.
Важность вопроса о причинах роста Vox проявилась особенно ярко на последних выборах. Именно страх перед ультраправыми, по мнению многих аналитиков, мобилизовал значительную часть прогрессивных избирателей, что позволило Санчесу сохранить власть. Однако сейчас, по оценкам экспертов, этот фактор теряет силу, и левый электорат уже не так активно реагирует на угрозу со стороны Vox.
Риторика и сравнения
В ходе обсуждения в парламенте Санчес резко выступил против попыток приравнять сотрудничество социалистов с левыми партиями к союзу правых с ультраправыми. Он напомнил, что в истории Испании коммунисты боролись за свободу и демократию, а не за диктатуру, и что сравнивать их с теми, кто до сих пор оправдывает авторитарные режимы, некорректно. По его мнению, подобные сравнения — часть стратегии по «отбеливанию» ультраправых и снижению общественной настороженности к их идеям.
PP, в свою очередь, продолжает настаивать на том, что именно фигура Санчеса и его политика способствуют росту популярности Vox. В публичных выступлениях Фейхоо не раз заявлял, что обе стороны — и правительство, и ультраправые — подпитывают друг друга, создавая атмосферу постоянного конфликта. Однако в этот раз в Конгрессе между лидерами PP и Vox не произошло ни одного открытого столкновения, что только усилило подозрения о возможном сближении позиций.
В этом контексте стоит вспомнить, как недавно в Испании разгорелся другой громкий спор, связанный с публичной защитой демократии. В частности, журналисты и общественные деятели вступили в полемику с Илоном Маском после его высказываний о Санчесе, что вновь подняло вопрос о границах допустимой риторики и ответственности за политические последствия слов.
Последствия для страны
Сейчас PP и Vox ведут переговоры о формировании коалиций в нескольких регионах, включая Эстремадуру (Extremadura) и Арагон (Aragón), а также, возможно, в Кастилии и Леоне (Castilla y León) и Андалусии (Andalucía). Фейхоо в последние дни сделал ряд заявлений, которые многие расценили как явный сигнал готовности к сотрудничеству с ультраправыми. Это усиливает опасения среди левых сил, что в случае снижения явки прогрессивных избирателей страна может получить правительство, в котором Vox будет играть ключевую роль.
Санчес, в свою очередь, продолжает настаивать на том, что его правительство — единственный реальный барьер на пути ультраправых к власти. Он утверждает, что избиратели, выбирая между оригиналом (Vox) и копией (PP), всё чаще отдают предпочтение первым, если не видят чёткой альтернативы. В то же время он иронизирует над оппонентами, указывая на их сотрудничество с радикальными активистами и группами, что, по его мнению, окончательно стирает границы между традиционной и ультраправой политикой.
В последние годы Испания стала ареной для бурных политических изменений, где традиционные партии вынуждены искать новые стратегии выживания. Рост популярности радикальных движений наблюдается не только здесь, но и по всей Европе. В соседней Португалии и во Франции ультраправые также укрепляют свои позиции, что вызывает тревогу у сторонников демократических ценностей. Всплеск поддержки подобных партий часто сопровождается ожесточёнными дебатами о причинах их успеха и о том, кто несёт за это ответственность. В Испании этот спор приобрёл особую остроту на фоне недавних региональных выборов и продолжающихся дискуссий о будущем страны.
