Свадебная церемония Барбары Мирьян и Каэтано Мартинеса де Ирухо, несмотря на статус главного светского раута года в Севилье, прошла с нарочитой скромностью. Пара, принадлежащая к одной из самых знатных аристократических семей страны, отказалась от традиционного позирования для прессы. Молодожены вели себя так, будто полсотни объективов, направленных на них, были лишь досадным недоразумением. Надежды на эксклюзивные снимки платья невесты в глянцевых журналах также не оправдались – пара решила не продавать свою историю. С самого начала было ясно: это торжество не для публики. Однако некоторые детали, изначально призванные добавить церемонии шарма, вроде появления невесты в карете «Герцогиня», запряженной парой лошадей, лишь усложнили и без того напряженную обстановку.
Напряженная атмосфера у входа в храм
Именно прибытие и последующий отъезд новобрачных на этой самой карете в поместье Лас-Арроуэлас, где проходил банкет, стали самыми сложными моментами дня. Попытка Каэтано сесть в традиционный транспорт обернулась самой неприятной сценой утра. Но еще до этого несколько напряженных минут пришлось пережить и Барбаре. Ситуация вышла из-под контроля, когда невеста вместе со своим отцом и посаженым отцом Хавьером Мирьяном на несколько мгновений задержалась в карете, давая фотографам возможность сделать снимки. Это был важный момент – первое появление невесты на публике. Вероятно, расчет был на то, чтобы фотографии наряда разошлись как можно шире. По началу вокруг «Герцогини» даже не было охраны.
Все изменилось буквально за минуту. Внезапно невесту окружила толпа женщин, которые принялись снимать ее на мобильные телефоны, пытались дотронуться до подола платья, выкрикивая комплименты и задавая вопросы. Эта минута показалась вечностью, пока на помощь не подоспели сотрудники службы безопасности и распорядительница церемонии. Только после этого Барбара с отцом смогли покинуть карету и направиться в храм.
Семейные узы и наставления священника
Каэтано Мартинес де Ирухо, напротив, пребывал в отличном расположении духа, ведя под руку свою дочь Амину, которая была посаженой матерью. Известно, что девушка не любит камеры, поэтому она быстро скрылась в атриуме церкви. Ее брат Луис, выглядевший великолепно, улыбнулся и поприветствовал собравшихся. Большинство гостей следовали примеру новобрачных, игнорируя прессу. Исключениями стали Тана Ривера и Евгения Мартинес де Ирухо, блиставшие в нарядах от Роберто Диза. Неожиданно много внимания привлекли герцог Альба и герцоги Уэскар, которые уделили фотографам некоторое время. В атриуме, где собралась часть семьи, были замечены теплые объятия жениха со старшим братом Карлосом и поцелуи между кузенами.
Если между братьями и существуют какие-то разногласия, в этот особенный день они были отложены в сторону. По крайней мере, фотографам удалось запечатлеть теплые моменты между герцогом Альба и его старшим сыном. А вот графов Осорно, хоть они и присутствовали, на снимках не видно. Иначе обстояли дела с Альфонсо Мартинесом де Ирухо, герцогом Ихарским. Он пришел один, вошел в церковь одним из первых и не поехал на банкет. Фернандо и Евгения, гораздо более жизнерадостные и открытые, выступили свидетелями, что говорит о более гладких отношениях в этой ветви семьи.
Внутри храма произошел редкий для этой пары момент нежности. Просочившиеся снимки запечатлели, как Каэтано очень по-отечески обнял и поцеловал Барбару в щеку поверх фаты, когда она подошла к алтарю. Еще один, более интимный поцелуй, случился перед обменом клятвами. Это было необычно, ведь на публике герцог Архонский никогда не демонстрировал своих чувств, часто сетуя в интервью на недостаток ласки в детстве из-за аристократической сдержанности матери.
Неожиданная вспышка гнева жениха
Возможно, именно эти публичные откровения Каэтано и стали причиной небольшого шутливого упрека со стороны священника Игнасио Санчес-Дальта, проводившего церемонию. Он, будучи духовником покойной герцогини Каэтаны, обратился к молодоженам с трогательной речью, пожелав им полной открытости друг перед другом. А затем, к всеобщему смеху, с укором заметил жениху: «А ты со своими затеями, со всем, что ты вечно устраиваешь». К счастью, шутку все оценили.
Увы, хорошее настроение жениха испарилось сразу после выхода из церкви. Не совсем понятно, что именно произошло, но взгляд герцога Архонского потемнел при виде камер, столпившихся у кареты. Он сдерживался, пока улыбающаяся и приветливая с репортерами Барбара садилась в «Герцогиню». Но затем новоиспеченный муж не выдержал. С гримасой гнева он бросил в сторону журналистов требование оставить их в покое и проявить уважение хотя бы на один день. Этот резкий выпад выглядел странно, особенно на фоне счастливой невесты. Ведь желаемого уединения можно было легко достичь, проведя церемонию в собственном поместье, а не в публичной церкви, пусть и столь значимой для семьи из-за покоящегося там праха герцогини Каэтаны. Словно герцог ожидал, что пресса онемеет в его аристократическом присутствии. Характер не скроешь.
