В Мадриде открылась экспозиция, посвящённая Игнасио Боливару (Ignacio Bolívar y Urrutia), человеку, который за несколько десятилетий превратил Музей естественных наук (Museo Nacional de Ciencias Naturales, MNCN) в один из самых известных научных центров Европы. Его имя долгое время оставалось в тени, хотя именно благодаря ему музей получил уникальные коллекции, стал местом притяжения для учёных и студентов, а также обрёл международный авторитет.
Боливар возглавил музей в начале XX века и руководил им до 1936 года. За это время он не только расширил фонды, но и инициировал масштабные научные экспедиции, наладил публикацию научных журналов и обеспечил музею новое просторное здание в Мадриде. Именно при нём в музей попал знаменитый скелет диплодока, а также редкие экземпляры животных, которых не было ни в одном другом музее мира.
Путь реформатора: новые коллекции и научные связи
С приходом Боливара музей начал активно сотрудничать с ведущими научными институтами страны. Он наладил связи с Обществом по расширению образования (Junta de Ampliación de Estudios, JAE), что позволило молодым учёным получать стипендии для стажировок за рубежом. Это дало мощный толчок развитию испанской науки и принесло музею новых специалистов.
В этот период в музей поступили уникальные экспонаты: африканский слон, подаренный герцогом Альба (duque de Alba), чучело вымершего танзанийского волка и оккапи — животного, о котором тогда почти никто не знал. Боливар лично вёл переговоры с зарубежными коллегами, чтобы пополнить коллекции музея редкими видами. Благодаря его усилиям, в музее появились диорамы, созданные братьями Бенедито (José María y Luis Benedito), которые объединили искусство таксидермии и научную точность.
Музей на новом месте: борьба за пространство и признание
До Боливара музей несколько раз менял адреса, сталкиваясь с нехваткой помещений. В 1910 году ему удалось добиться переезда в здание на территории бывшего ипподрома, где музей находится и сегодня. Сюда он перевёз и свою личную коллекцию насекомых, которая до этого хранилась в другом учреждении. К 1935 году музей занял оба крыла здания, став крупнейшим научным центром страны.
Боливар был не только администратором, но и выдающимся учёным. Он преподавал в Центральном университете Мадрида (ныне Комплутенсе), был членом нескольких академий, возглавлял JAE после смерти Рамона-и-Кахаля (Ramón y Cajal) и руководил Королевским ботаническим садом. Уже в 20 лет он стал одним из основателей Испанского общества естественной истории. Его научные интересы были связаны с изучением прямокрылых — кузнечиков, саранчи и сверчков, и в этой области он был признанным мировым авторитетом.
Наследие и изгнание: судьба учёного в годы перемен
Экспозиция в музее рассказывает о вкладе Боливара в развитие коллекций, о научных экспедициях в Африку и о работе по созданию новых экспонатов. На выставке представлены фотографии залов музея, мастерских таксидермии и портреты сотрудников, работавших под его руководством. Особое место уделено его сыну Кандидо Боливару (Cándido Bolívar Pieltain), который также стал известным энтомологом и сопровождал отца в эмиграции.
В 1935 году в Мадриде прошёл международный конгресс энтомологов, который собрал 400 специалистов со всего мира. Боливар был его председателем — это стало одним из последних крупных событий в его испанской биографии. Уже через год он вместе с коллегами оказался в Валенсии, где находилось республиканское правительство. После окончания гражданской войны, в возрасте почти 90 лет, Боливар был вынужден покинуть Испанию и уехать в Мексику.
Последние годы и влияние на науку
В эмиграции Боливар не прекратил научную деятельность. Он основал журнал «Ciencia», который стал площадкой для испанских и латиноамериканских учёных, оказавшихся в изгнании. Журнал выходил до 1975 года, объединяя исследователей по обе стороны Атлантики. Несмотря на возраст, Боливар продолжал работать и публиковать научные статьи, подписываясь как директор Музея естественных наук.
Связь Боливара с республиканским движением не была прямой, но его работа в JAE и сотрудничество с прогрессивными интеллектуалами сделали его нежелательным для режима Франко. Его сын Кандидо был не только учёным, но и секретарём президента республики Мануэля Асаньи (Manuel Azaña). После их отъезда музей и испанская наука пережили период упадка: многие институты были закрыты, научные публикации не распространялись, а музей утратил прежний статус.
Игнасио Боливар прожил 94 года и до последних дней оставался верен науке. Когда его спросили, почему он уезжает из Испании в столь преклонном возрасте, он ответил: «Чтобы умереть с достоинством». Его вклад в развитие музея и науки в Испании сегодня вновь становится предметом внимания и признания.
