В Испании не утихают страсти вокруг трагедии на железной дороге в Адамусе (Adamuz, Córdoba), где столкновение двух поездов обернулось не только человеческими жертвами, но и настоящей бурей в информационном пространстве. Renfe, оказавшаяся в эпицентре скандала, вынуждена оправдываться перед общественностью и властями, раскрывая все новые подробности своих действий в первые минуты после аварии. Хаос в официальных версиях, неожиданные признания и эмоциональные разговоры сотрудников – всё это только подогревает интерес к расследованию и вызывает новые вопросы.
Сразу после происшествия представители Renfe заявили, что узнали о катастрофе практически мгновенно и уже через пять минут начали оповещать экстренные службы. Однако разногласия в хронологии и путаница в показаниях разных ведомств породили волну недоверия. В попытке восстановить доверие, компания опубликовала детальный перечень звонков и переговоров, чтобы доказать свою оперативность и прозрачность в управлении кризисом.
Первые минуты
Вечер 18 января стал роковым для пассажиров поезда Alvia 2384, следовавшего по маршруту Мадрид-Уэльва (Madrid-Huelva). В 19:46:24, всего через три минуты после столкновения с поездом Iryo, который двигался из Малаги (Málaga) в Мадрид, поступил первый тревожный сигнал. Инспектор поезда, находясь в состоянии шока, сообщила о серьёзной аварии, жалуясь на сильный удар по голове и потерю ориентации. Её голос, полный растерянности, стал первым свидетельством масштабов трагедии.
В ответ на этот звонок сотрудники Центра управления операциями (CGO) Renfe попытались успокоить пострадавшую и пообещали немедленно заняться ситуацией. Однако даже спустя несколько минут после первого сообщения никто из персонала не мог точно определить местоположение поезда – инспектор не знала, где находится, а машинист уже не выходил на связь.
Потерянные секунды
В 19:48:05 инспектор вновь позвонила, на этот раз подчеркнув серьёзность происшествия. К этому моменту она оставалась единственным связующим звеном между аварийным поездом и внешним миром – о гибели машиниста ещё не было известно. Сотрудники Renfe и Adif продолжали координировать действия, но точная информация о состоянии поезда и количестве пострадавших оставалась недоступной.
Через семь минут после крушения, в 19:50:46, инспектор сообщила о наличии других раненых. Только тогда стало ясно, что ситуация выходит из-под контроля, а пассажиры самостоятельно пытаются выбраться из вагонов, разбивая стёкла. В этот момент сотрудники CGO сообщили, что поезд находится в Адамусе, и подтвердили остановку состава.
Технологии и ограничения
Renfe ранее заявляла, что все поезда оснащены системой GPS, однако в центре управления Adif могли лишь видеть, что состав находится в определённом участке пути, но не могли определить его точное состояние – стоит ли он на рельсах, сошёл ли с них или перевёрнут. По словам главы Adif Педро Марко (Pedro Marco), ни одна технология в мире не позволяет в реальном времени узнать, что именно происходит с поездом на экранах диспетчеров.
В ходе дальнейших переговоров с местными сотрудниками стало известно, что пассажиры начали самостоятельно покидать вагоны, разбивая окна. В это время диспетчеры Renfe продолжали пытаться связаться с машинистом, но безуспешно. По рассказам очевидцев, многие пассажиры звонили в службу 112, пытаясь вызвать помощь напрямую, не дожидаясь официальных действий железнодорожников.
Хаос и вопросы
Вся эта цепочка событий, сопровождавшаяся эмоциональными переговорами и неразберихой в действиях разных служб, породила волну критики в адрес Renfe и Adif. Общественность требует ответов: действительно ли компания действовала максимально быстро, или же драгоценные минуты были упущены из-за неразберихи и технических ограничений? Публикация аудиозаписей переговоров только подлила масла в огонь, показав, насколько растерянными и неуверенными были сотрудники в первые минуты после катастрофы.
Скандал вокруг аварии Alvia 2384 продолжает набирать обороты. Новые детали, всплывающие в ходе расследования, ставят под сомнение официальные заявления и заставляют задуматься о реальной готовности железнодорожных служб к чрезвычайным ситуациям. Вопросов становится всё больше, а ясности – всё меньше.
