В маленьком городке Колменар-Вьехо (Colmenar Viejo) на севере Мадрида спустя десятилетия после окончания гражданской войны вновь вспыхнула надежда. Семьи, потерявшие своих близких в годы репрессий, готовятся к долгожданному моменту: останки расстрелянных вскоре могут быть опознаны с помощью современных генетических методов. Для многих это шанс впервые за всю жизнь узнать, где покоится их родной человек, и, наконец, проститься по-человечески.
Бенита Навасеррада (Benita Navacerrada) помнит тот день, когда ей было всего семь. Она слышала крики на площади Сан-Себастьян-де-лос-Рейес (San Sebastián de los Reyes) и видела, как ее отца, Факундо, вместе с другими мужчинами грузят в переполненный грузовик. С тех пор прошло 86 лет, но воспоминания не отпускают. Ее отец, основатель местной ячейки профсоюза UGT, был убит в соседнем Колменар-Вьехо. До сих пор Бенита не знает, где его могила, и мечтает однажды положить цветы на его настоящий покой.
Поиск имен
В 1939 году, когда война уже закончилась, в Колменар-Вьехо были расстреляны 108 человек — 107 мужчин и одна женщина. За последние два года из братских могил извлекли останки 77 жертв, но только двоих удалось опознать. Остальные 75 тел сейчас находятся в лаборатории биологического факультета Мадридского университета, где ждут своей очереди на анализ ДНК. Недавно государство выделило на эти работы более 114 тысяч евро, что дало семьям новый повод для надежды.
Большинство погибших были расстреляны у стен местного кладбища. Однако судьба некоторых, как, например, отца Бениты, до сих пор окутана слухами и догадками. По одной из версий, его сожгли заживо, и в братской могиле его останков может не быть. Бенита вспоминает, как ее старшая сестра пыталась найти тело отца среди убитых, но безуспешно. Теперь она надеется, что наука поможет найти хотя бы частицу правды.
Семейные истории
Комиссия по установлению истины в Сан-Себастьян-де-лос-Рейес собрала около пятидесяти образцов ДНК от потомков жертв. Эти образцы будут сравнивать с останками, чтобы установить родство. По словам представителей комиссии, процесс будет непростым: многие тела пролежали в земле больше восьмидесяти лет, и не все сохранились хорошо. В некоторых случаях влажность разрушила ДНК, но специалисты не теряют оптимизма и надеются, что удастся вернуть имена хотя бы части погибших.
Для семей это не просто формальность. Эстер Матео (Esther Mateo), внучка бывшего мэра города Мануэля Матео (Manuel Mateo), рассказывает, что в их доме долгие годы стояла неиспользованная велосипедная рама — символ несбывшейся мечты. Ее дед был расстрелян в октябре 1939 года, а на следующий день пришли документы о замене смертной казни на тюремный срок. Семья уверена: это не было случайностью. Для Эстер и ее родных возможность найти останки деда — это шанс почтить его память и, возможно, впервые за много лет почувствовать облегчение.
Тяжесть молчания
Многие потомки жертв десятилетиями не знали подробностей семейной трагедии. Страх и репрессии заставляли людей молчать о прошлом. По словам исследователей, большинство расстрелянных были связаны с профсоюзами или левыми организациями. Некоторые были слишком молоды и не успели завести детей, поэтому найти их родственников сейчас особенно сложно.
Даниэль Гарсия (Daniel García), правнук одного из погибших, впервые услышал семейную историю только в 2018 году, когда на кладбище установили памятную табличку. Тогда его дед решился рассказать о трагедии, которая долгие годы оставалась под запретом. Для многих семей этот проект — не только поиск останков, но и возможность вернуть себе право на память и гордость за предков.
Надежда на справедливость
Работы по эксгумации и идентификации продолжаются. Семьи ждут результатов анализов, которые могут изменить их жизнь. Для них важно не только узнать правду, но и наконец завершить траур, который длился почти век. Каждый найденный и опознанный человек — это маленькая победа над забвением и страхом, который так долго царил в этих местах.
