Автор: Мартин Дамс (Martin Dahms) для издания rnd.de (Германия) / Мадрид. Хосе Луис Пералес пестрит в заголовках. “Испанский певец скончался в возрасте 78 лет”, – сообщили в начале недели многие испаноязычные СМИ. “Новость о моей смерти сильно преувеличена”, – мог бы ответить Пералес словами Марка Твена, но вместо этого он записал в Лондоне видеоролик, в котором сказал: “Я жив, как никогда”. Пералес – малое испанское национальное достояние. “Обнимаю тебя, Хосе Луис”, – написал Пабло Эченике, который до недавнего времени был пресс-секретарем парламентской группы левой партии Podemos. Мы в Podemos прекрасно понимаем, что ты чувствуешь”. Коррумпированная журналистика уже десять лет пишет о том, что мы мертвы”.Последняя фраза о “продажной журналистике” хорошо объясняет, почему “Подемос” сейчас действительно мертва, по крайней мере, мертвее, чем Хосе Луис Пералес. Podemos за девять с половиной лет пережила стремительный взлет, а затем внезапный крах. На последних выборах в конце июля партии, основанной политологом Пабло Иглесиасом, уже не было в бюллетенях. Вместо этого она растворилась в новом избирательном альянсе Sumar; в его составе она по-прежнему имеет пять депутатов, тогда как в предыдущем созыве их было 35, – пишет Мартин Дамс (Martin Dahms) для издания rnd.de (Германия)Сейчас партия из-за падения политического веса практически не приносит дохода, поэтому несколько дней назад она объявила об увольнении половины сотрудников, что вызвало веселый смех у ее политических оппонентов: Всякий раз, когда крупная компания увольняла большое количество работников, “Подемос” всегда была готова выступить против безжалостного капитализма. Постоянный гневный дискурс, будь то в адрес предпринимателей или представителей СМИ, вероятно, и сделал “Подемос” маленькой. В конце концов, многие не захотели больше слушать её призывы.Некоторые считают, что такая же участь постигнет и правую партию Vox. “У Vox нет будущего”, – написал несколько дней назад Рубен Мансо, бывший представитель Vox по вопросам экономической политики, который уже не участвовал в выборах в конце июля. Причиной его скептицизма стал уход предыдущего руководителя парламентской группы Ивана Эспиносы де лос Монтерос из активной политики якобы “по личным причинам”, во что никто не верит. Эспиноса де лос Монтерос, как и Мансо, принадлежал к экономико-либеральному крылу партии Vox, которое больше не существует. Vox, как пишет Мансо, решил “стать тем, за что его выдавали враги”. По словам политолога Хуана Рамона Ралло, это была “националистическая, фалангистская партия”. (“Фаланга” была испанской ветвью итальянского фашизма, которая после возвращения Испании к демократии больше не находила поддержки в обществе), – пишет Мартин Дамс (Martin Dahms) для издания rnd.de (Германия)Откажутся ли испанцы от “Фаланги” под новым названием, как они это сделали с “Подемос”, пока не ясно. Для крайне левых избирателей Sumar является хорошей альтернативой Podemos, а для крайне правых единственным вариантом будет возвращение в Народную партию (PP), от которой в свое время отделилась Vox. В четырех регионах Испании PP и Vox сумели сформировать коалиционные правительства, но обе партии не очень-то ладят друг с другом – совсем не так, как социалисты действующего премьер-министра Педро Санчеса и Sumar. Если у Vox действительно нет будущего, то в среднесрочной перспективе это будет хорошей новостью для PP. Но, возможно, новости о скором конце ультраправой партии сильно преувеличены.
